Наши юбиляры
Николай Вуколов
Поздравления юбиляру
Награды и достижения
Видеоклипы Николая Вуколова на YouTube








Главная    Новости и объявления    Круглый стол    Лента рецензий    Ленты форумов    Обзоры и итоги конкурсов    Презентации книг    Cправочник писателей    Наши писатели: информация к размышлению    Избранные блоги    Избранные произведения    Литобъединения и союзы писателей    Литературные салоны, гостинные, студии, кафе    Kонкурсы и премии    Проекты критики    Новости Литературной сети    Журналы    Издательские проекты    Издать книгу   
Мнение. Критические суждения об одном произведении.
Читаем и критикуем.
Презентации книг
наших авторов
Анна Гранатова
Фокстрот втроем не танцуют.
Приключения русских артистов в Англии
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Наши авторы
Знакомьтесь: нашего полку прибыло!
Первые шаги на портале
Правила портала
Новости и объявления
Блиц-конкурсы
Тема недели
С днем рождения!
Клуб мудрецов
Наши Бенефисы
Книга предложений
Справочник писателей
Писатели России
Центральный ФО
Москва и область
Рязанская область
Липецкая область
Тамбовская область
Белгородская область
Курская область
Ярославская область
Калужская область
Воронежская область
Северо-Западный ФО
Санкт-Петербург и Ленинградская область
Мурманская область
Архангельская область
Калининградская область
Республика Карелия
Вологодская область
Приволжский ФО
Cаратовская область
Cамарская область
Республика Мордовия
Республика Татарстан
Нижегородская область
Пермский Край
Южный ФО
Ростовская область
Краснодарский край
Волгоградская область
Город Севастополь
Республика Крым
Северо-Кавказский ФО
Северная Осетия Алания
Уральский ФО
Cвердловская область
Тюменская область
Челябинская область
Сибирский ФО
Республика Алтай
Республика Хакассия
Красноярский край
Омская область
Новосибирская область
Кемеровская область
Иркутская область
Дальневосточный ФО
Магаданская область
Приморский край
Cахалинская область
Писатели Украины
Писатели Белоруссии
Писатели Молдавии
Писатели Казахстана
Писатели Узбекистана
Писатели Германии
Писатели Франции
Писатели Литвы
Писатели Израиля
Писатели США
Писатели Канады
Журнал "Фестиваль"
Журнал "Что хочет автор"
Журнал "Автограф"
Журнал "Лауреат"
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты

.
Произведение
Жанр: Просто о жизниАвтор: Владимир Штайгман
Объем: 35191 [ символов ]
Он рисовал коммунизм. Повесть
Cинопсис. Повесть " Он рисовал коммунизм"
 
Мое повествование о национальных репрессиях в бывшем СССР. Был такой род преступления. Многие народы испытали его. И если в России что-то неладно теперь в дружбе людей- корни в прошлом.
 
Я рассказываю о судьбе немецкого мальчишки, ставшего талантливым художником, о его двойной жизни, удачах и поражениях...
 
Полный текст повести.
 
 
Он рисовал коммунизм.
 
Повесть.
 
1.
 
Он был единственным и потому драгоценным ребенком у своих тихих, запуганных родителей-немцев, и когда их семью увозили из Поволжья в ссылку, он больше всего запомнил котомку с черными сухарями, которые пятилетнему Эдварду доверили охранять.
 
Вагон, в котором их везли, был грязным, холодным, с железной дымящейся печкой посередине, и весь в тонких, как лезвие ножа, световых полосках. Ночами в щели заглядывали колючие звезды, а по утрам на потолке появлялась завораживающе красивая бахрома розоватого инея. Подступала зима. Буржуйка нагревалась докрасна и натужно гудела, будто собиралась взлететь.
 
Ехали мучительно долго. На встревоженных, измученных неизвестностью людей полчищами набросились вши и стали размножаться так быстро, точно их мешками подсыпали в вагон.
 
Появилось много больных. Его родители быстро заболели и умерли друг за другом на половине этого жуткого пути в далекую неизвестную Сибирь. Бледного, истощавшего до прозрачности Эдварда, впавшего в ступор, молча и деловито сняли с поезда .
 
-- Куда сироту девать? --спросил растерявшийся энкавэдешник, --Родителей его тут зароют... А с ним что делать? Нет у меня инструкций соответствующих.
 
--И его надо до кучи закопать. Сволочей не жалко.Говорят когда Красная армия на юге от фашистов отступала, русские немцы в спину им стреляли... Вот и ликвидировали их предательскую Республику!
 
-- Он же несмышленыш еще... У меня сын его возраста. Ладно, решу вопрос сам! Начальника станции - живой ногой ко мне!
 
Эдварда отправили на грузовике марки ЗИС-полуторка в детский дом. На другой полуторке увезли мертвых родителей. Мальчишка тоскующими глазами смотрел на прыгающую по ухабам машину, и крупно, будто при малярийном ознобе, вздрагивал.
 
Так началась его новая жизнь.
 
В детдоме он, как слабое, привезенное из другого мира растение, приживался трудно. Стал еще молчаливее, ни с кем не дружил, и единственной вещью, связывавшей его с прошлым, была все та же холщовая котомка из-под сухарей.
 
Котомка пахла родителями, их бывшим домом, и даже собакой, которую насильственный переезд обрек на бездомную судьбу. Никаких животных брать с собой в пересылку не разрешалось. Лишних вещей тоже. Все происходило в спешке. Согласно секретной директиве немцев из Поволжской республики предписывалось расшвырять по всей стране буквально в считаные дни. Сотни тысяч людей. До животных ли тут! Никто не знал о резолюции товарища Сталина на секретной директиве. Безжалостной рукой его было начертано : " Выселить с треском!" Будто в упоительной мести! Речь шла не об отдельном закоренелом преступнике, а о целом народе, ставшим за века неотъмлемой частью отечества.
 
Эдвард верил: лохматый, неизменно веселый, с желтыми глазами Пират не подохнет с голода. Он заранее, еще щенком, как будто предчувствуя нелегкую жизнь под собачью старость, научился ловить в степи мышей и сусликов.
 
В детдоме мальчишка долго верил, что смышленый пес разыщет его. Что ему расстояние от Волги до Урала, если он даже малый писк грызуна, шедшего ему в пищу, улавливал за километр.
 
Ровесники били Эдварда за то, что он путал русские слова с немецкими, обзывали Гансом и отбирали в детдомовской столовой компот и тягучие, на падевом меду, пряники местного производства.
 
Неожиданно у нервного, впечатлительного мальчишки обнаружился талант к рисованию. В библиотеке детдома он натолкнулся на альбом по живописи. Это были репродукции с картин старых фламандских мастеров. Они рисовали пищу! Его поразили эти натюрморты с их невероятной буйностью еды.
 
Они назывались "Овощная лавка", "Фруктовая лавка", " Лавка дичи", "Рыбная лавка". Он стал их копировать и с удивлением обнаружил, что все эти изобильные дары природы удаются и его карандашу.
 
Вечерами, когда все детдомовские обитатели засыпали, он таясь покидал общую комнату и запирался на крючок в тесной кладовке, расположенной в конце коридора. Там уборщица хранила свои ведра, тряпки, щетки и прочий немудрящий инвентарь.
 
Он зажигал керосиновый фонарь "летучая мышь" и при его слабом желтоватом свете, задыхаясь от нефтяной вони, самозабвенно копировал рисунки. В этой комнатенке его и застукала новая директриса интерната Валентина Николаевна Шишкина.
 
Она молча изъяла у Эдварда все рисунки, и распорядилась повесить на служебную клетушку замок. Несколько дней прошли в томительном ожидании. Валентина Николаевна была женщиной суровой, по-мужски решительной. Она недолго воевала, была летчицей. Из тех кого называли "ночными ведьмами".
 
Эдвард ждал сурового наказания.
 
Через неделю директриса потребовала его в свой кабинет. Чуть живой от страха он отворил двойные, обитые толстым слоем ватина двери...
 
На столе Валентины Николаевны кучкой лежали его рисунки. Их уже накопилось у него немало. Эдвард не только подделывал фламандских мастеров, но и начал воплощать свои детские фантазии: рисовал портреты каких-то высоких мускулистых людей, сказочные замки в горах, пиратские корабли с косыми парусами, сквозь которые остро просвечивало горячее, нездешнее солнце.
 
Но больше всего ему удавалась еда... Он знал голод с первых дней своей, пока коротенькой жизни.
 
- Проходи! Ближе, я не кусаюсь! Любишь рисовать? - не поздоровавшись, низким хрипловатым голосом спросила она его.
 
- Люблю! Только у меня плохо получается,- тихо произнес он, и на всякий случай, чтобы избежать исключения из детдома и отправки в неизвестность, добавил, - Я больше не буду, Валентина Николаевна. Обещаю! Честное слово! Совсем брошу рисовать.
 
- Ну уж! А вот и не надо этого делать! Дурак будешь! Не велю, - пробасила она, закуривая крепкую мужскую сигарету, - Хотя жечь керосин в интернатовской каморе не стоит. До пожара недалеко.
 
- Извините!
 
- Да ты приземляйся на стул. Зачем истуканом торчать... Я показала твои рисунки одному знакомому художнику. Ездила в областной центр на совещание и прихватила с собой наброски. Он имеет специальное образование. Заверил меня, что бог щедро погладил тебя по темечку и толк из тебя определенно выйдет... Поэтому рисовать не бросай! Такой тебе будет мой приказ. Понял ли?
 
-Да! Спасибо! - благодарно прошелестел он.
 
- То-то же! Горшки бить каждый умеет, а вот лепят их только мастера. Теперь мне с тобой о другом надо потолковать.
 
Она вдруг поднялась из-за стола и присела рядом с Эдвардом на корточки. Он впервые так близко увидел ее сухое, продолговатое, с крупными мужскими чертами лицо, седые волосы на висках, и строгие зеленоватые глаза. Она взяла в свои теплые большие руки его тоненькие и холодные, как у лягушонка, лапки.
 
- Вот что, Эдвард! Пожалуйста, поставь уши торчком и выслушай меня внимательно! Это очень важно, мальчик! - она прокашлялась и легонько встряхнула мальчишку, - Я подала заявление о своей отставке. Директором детдома я больше работать не буду, хотя у меня педагогическое образование. Увольняюсь и поеду к себе на родину, далеко, в центр России.
 
Понимаешь, я оттуда родом. Сюда, на Урал, приехала с мужем, тоже фронтовиком. Он из здешних мест. Теперь он умер и меня уже ничего не держит в этих краях. Да и не по душе они мне! Садов яблоневых нет, соловьи поют лишь несколько дней в году. Детей у нас с Игорем Михайловичем не было.
 
Я решила так - ты поедешь со мной. Слышишь? Твой талант надо спасать. Нельзя губить дар, определенный человеку Богом. У меня и без того грехов столько, что ни одни весы не потянут... Я на фронте сбрасывала бомбы и на госпитали... Правда, они были немецкие, но ведь каждый человек в отдельности не виноват в этой чертовой войне. Я и не удивлюсь, если Бог меня когда-нибудь за это по отдельному пункту накажет. Теперь я совершу последний подвиг старой "ночной ведьмы". Я вывезу тебя на "Большую землю". Так у нас говорили партизаны, которых блокировали в лесах немцы. Но я летала спасать их на лесные аэродромы. Чаще всего по ночам. На низкой высоте. И с посадкой на сигнальные костры. Я спасла много людей, обреченных на гибель.
 
Мальчишка облегченно вздохнул.
 
- Только вот что, Эдвард! На новом месте ты будешь считаться как бы моим сыном,- не выпуская из своих рук его ладошек продолжала Валентина Николаевна, - Это так и называется юридически - "усыновление"! Я становлюсь твой новой матерью! Для этого оформлю все положенные законом бумаги. Причем очень быстро. В данный момент мне сделать это нетрудно.
Она еще крепче сжала его ладошки.
- И вот что еще, дорогой Эдвард! Пойми меня правильно. Я думаю, тебе надо сменить имя и фамилию. И национальность тоже. Поверь, я очень уважаю эту нацию. Вон и Сталин сказал, что Гитлеры приходят и уходят, а немецкий народ остается. Правильно сказал! Мудро! Но к русским немцам после этой войны станут относится враждебно. Это я могу предугадать точно!
А ты будешь учиться. Зачем тебе лишние душевные раны? Ты должен стать настоящим, профессиональным художником. Я все сделаю для этого. Обещаю! Я дам тебе по новым документам имя - Иван! Иван! Почему, спросишь ты, Иван? Смотри, как у нас все чудесно совпадает! - с улыбкой продолжала она, - Ты будешь носить мою фамилию - Шишкин! Был такой замечательный русский художник Иван Шишкин. Он медведей в сосновом бору нарисовал. Видел?
Эдвард честно помотал светленькой головой справа налево.
- Ничего, у тебя еще все впереди. Ты со временем, возможно, станешь вторым Иваном Шишкиным. Я верю в это! А отчество возьмешь по моему имени - Валентинович! А что хорошо! Иван Валентинович Шишкин! Все как по заказу. Да лучшего совпадения и выдумать нельзя. Никакого Эдварда Химмеля существовать отныне не будет. Это, мальчик, в твоих же интересах. Навсегда забудь, что ты был по рождению немцем. Так надо!
Родной язык, которому научили тебя родители, ты со временем, видимо, потеряешь, а если и нет - не велика беда! Кто знает два языка, у того как бы две души. Вот такие мысли у меня. Ну, как согласен, сынок? Отвечай же, когда мать у тебя спрашивает!
 
Ошарашенный Эдвард, толком не уразумевший ничего из сказанного, соглашаясь, почти механически выдавил на лице улыбку. А какой у него был тогда выбор?
 
2.
 
С новой матерью и новым именем он переселился в маленький и уютный городок со множеством старинных церквей, яблоневых садов и тихих улочек, где, казалось, остановилось не только нынешнее время, но и давние-предавние эпохи.
 
Позеленевшие стены старого монастыря, вокруг которого паслись козы, помнили нашествие хана Батыя, а небольшая речка, из которой монголо-татары поили своих коней, едва не осушая ее до дна, текла в том же русле, в ту же сторону, и так же неспешно и будто задумчиво.
 
И только на перекатах вода заметно курчавилась, спотыкаясь о донные, времен допотопа, камни, и тихими лунными ночами можно было слышать их приглушенное перестукивание друг с другом, будто они вели под водой нескончаемую беседу о прошлом на своем каменном, им одним понятном языке.
 
И до утра светились в воде, точно выкопирки вселенной, далекие галактики...
 
Иван Шишкин жил с матерью в деревянном доме, маленьком, уютном, с резными ставнями, принадлежавшим некогда родителям Валентины Николаевны.
 
Он ходил в школу, занимался рисованием в художественном кружке, она служила в одной маленькой районной конторе.
 
Все складывалось замечательно. Мальчишка полюбил свою приемную мать по-настоящему и даже с трудом вспоминал прежних родителей. Она тоже не чаяла души в Иване, гордилась его талантом.
 
В школах Советского Союза тогда повсюду изучался как иностранный лишь немецкий язык. Однажды молодой учитель иностранного языка, относившийся к Ивану с подозрительным вниманием, пришел к ним домой, и сказал Валентине Николаевне:
 
- Ваш сын показывает ну просто невероятные успехи в изучении немецкого языка. Он с лету запоминает и правильно произносит не только отдельные слова, но и целые фразы. У меня такое ощущение, что они ему как будто давно известны. Вы сами на фронте не изучали язык противника?
 
- Нет! - честно и даже чуть испуганно призналась Валентина Николаевна, - Я с немцами вживую никогда не сталкивалась, видела их только с высоты бреющего полета.
 
- Тогда ваш сын - уникум! У меня даже явилась мысль позаниматься с ним отдельно и подготовить его в институт иностранных языков. Нельзя, чтобы остался непримененным такой редкий дар! Я никогда не верил прежде, что существует талант к освоению иностранных языков. Я имею в виду специальный талант! Переводчика, скажем! Но теперь убеждаюсь - да, он есть у некоторых людей!
 
- Я против! Нет, нет! Переводчиком он не будет!- торопливо, но решительно заявила Валентина Николаевна. - Он станет художником. Это вот его настоящее призвание... Вы хоть раз видели его рисунки?
 
- Так он еще и рисует? Велика у бога милость! - удивленно вытянул лицо учитель.
 
Валентина Николаевна выложила перед ним рисунки Ивана. Учитель, цокая языком, внимательно рассмотрел их и, вконец обескураженный щедростью творца, так богато снабдившего этого щуплого мальчишку всевозможными способностями, удалился.
 
Иван и Валентина Николаевна по-заговорщически переглянулись друг с другом и рассмеялись.
 
- Ты поосторожней с ним будь!- сказала она, - Не ходи в отличниках. А то нас быстро расшифруют.
 
А потом Валентина Николаевна, его ангел-спаситель, умерла. Совершенно нелепо, еще достаточно молодой. Ездила в командировку по сельсоветам и простудилась.
 
Пустячное переохлаждение вызвало двустороннее воспаление легких.Стали, как водится, лечить, окалывая антибиотиками. Об одноразовых шприцах тогда никто и не слыхивал. Стерилизацию проводили банальным кипячением. То ли медсестра не докипятила металлическую буксу , то ли микробы попались особо живучие, но простецкий укол в подкожный слой привел к заражению крови пациентки.
 
И старая фронтовая летчица, по которой в воздухе , не причиняя вреда, били крупнокалиберные зенитные орудия, разрывавшие фанерные самолетики "ночных ведьм" на куски, умерла от простецкой тоненькой иглы.
 
Она мечтала, что Иван после школы поступит в Суриковское училище, но он, оставшись теперь один после школы, подрастерялся в этой жизни, забросил мечты о настоящей учебе, но ему удалось по рекомендации руководителя рисовального кружка устроиться на полную зарплату художником-оформителем при городском Доме Культуры.
 
Работа была простенькая, но платили неплохо, случались и халтуры, дополнительно оплачиваемые, и мальчишка, не задумываясь о будущем, довольный уже тем, что в городе его почтительно величали художником, хвалили его, делая комплименты насчет таланта, чувствовал себя вполне счастливым человеком.
 
В ту пору в Советском Союзе, устремленном в будущее под водительством энергичного партийного царя Никиты Хрущева, наступила удивительная романтичная пора.
 
Примеров ей, пожалуй, нет в мировой истории. И едва ли будут! Это был какой-то массовый психоз. Гигантская по размерам империя с неисчислимым, многоязыковым народом стала грезить коммунизмом. Партия коммунистов убедила народ, что уже нынешнее поколение советских людей будет жить благодатно.
 
Все этому безоговорочно поверили. На слово! Из Москвы назывались даже точные даты его наступления. Их зубрили в школе наряду с греко-римскими войнами, Куликовской битвой, и отменой крепостного права на Руси. За незнание даты, а также подробностей светлой благодати ставились в журналы и дневники жирные двойки.
 
Они, эти подробности, описывались в газетах и журналах, их твердили по радио и в лекциях. Был создан специальный Моральный кодекс строителя коммунизма. Он , правда, сильно смахивал на заповеди непочитаемой коммунистами Библии, но это никого не смущало.
 
В институтах преподавался курс научного коммунизма, написанный лучшими баснописцами того времени, которым бы мог позавидовать и Эзоп , и сам дедушка Крылов. "От каждого - по способностям, каждому - по потребностям!" Таков был лозунг светозарного будущего, в котором большинству населения особенно нравилась вторая его половина.
 
Олицетворением грядущего стал " Рог изобилия". Все режимы тирании отчего-то берут свои символы из древности. Немецкие нацисты, например, позаимствовали свою свастику из мифологии Индии. Коммунисты рог изобилия перенесли к себе из древнегреческой мифологии. По преданию, из щедрого рога мифологической козы Амалфеи был вскормлен сам Зевс.
 
Иван, вспомнив, что он в детстве копировал фламандских мастеров, изображавших еду, как-то попробовал нарисовать этот рог. Вернее, копировал Эдвард Химмель, но рука осталась прежняя.
 
Получилось здорово! Рог изобилия был переполнен всяческой пищей.
На голодного советского человека, привыкшего жить,в основном, по продуктовым карточкам или добывать еду с боем в агрессивных очередях, вываливались из рога изобилия яростно-аппетитные окорока, колбасы всевозможных форм и размеров, болванки сыров, грозди винограда, рыбы, караваи хлеба, торты и прочее гастрономическое буйство, вызывающих у зрителя острый рефлекс слюноотделения.
 
Его рог изобилия оценили не только рядовые граждане, с открытыми ртами взирающие на прекрасное будущее своих желудков, но и руководящие партийные работники.
 
Они быстро смекнули: этот художник-самоучка агитационно может сделать гораздо больше, чем все лекторы-позолотчики, пропагандисты, политинформаторы и прочие глоссаторы, вместе взятые.
 
Ослепляйся у рогов изобилия! Кали дух и не сгибай линию!
 
Иван был вызван в соответствующий партийный кабинет, где ему предложили вступить в ряды партии и попросили нарисовать рога изобилия для колхозов, заводов, школ, детсадов и прочих крупных и мелких советских предприятий и учреждений. В общем, сделать массовую агитацию за грядущее, в котором еще кое-кто сомневался.
 
- У вас, Иван Валентинович, кажется, все в порядке с личными анкетными данными?- спросили его в том кабинете - Происхождение у вас нормальное, национальность титульная и прочее? Темных пятен нет!
 
- Да! Моя мать - фронтовая летчица! Валентина Николаевна Шишкина. Русская. И я тоже,- уверенно подтвердил он
 
- Как же, это нам известно! Легендарная женщина! Мы собираемся в честь ее переименовать наш местный детдом. Имена таких людей должны быть увековечены.
 
- Спасибо! А у нас разве есть детдом? - сам не зная почему, спросил Иван и почувствовал, как томительно сжалось в груди сердце, захваченное воспоминаниями детства. С тех пор, как Валентина Николаевна увезла его с Урала, он никогда не был в других приютах.
 
- Да! Он расположен в пригороде, в бывшем барском имении. Красивейшие места! Лес, парк, русские пейзажи... Кстати, не забудьте оформить наглядную агитацию и для него. В недалеком будущем отпадет нужда в детдомах. Каждый ребенок будет иметь родителей. А в старом здании мы запланировали с приходом коммунизма открыть дом отдыха для ценных партийных работников.
 
- А разве при коммунизме партия будет?- наивно поинтересовался он в том же высоком кабинете.
 
- Партия была, есть и будет! Надо же управлять кому-то беспечно счастливым народом, он ведь от сытости может впасть в идеологические заблуждения,- холодно ответили ему.
 
Иван приступил к работе. Его рога изобилия, как и предугадали высокопоставленные товарищи, возымели невероятный пропагандистский эффект.
 
Отстающие колхозы, уже потерявшие надежду на высокие урожаи и надои, вдруг начинали работать лучше.
 
Колхозники, проходя мимо картины в своих вечных кирзовых сапогах и агропромовских шушунах на вате, именуемых телогрейками, с вожделением мечтали о чудо-агрогородах, в которые они вот-вот переселятся. Там будет сухо, светло, сыто, а тракторами и коровами возможно станет управлять на расстоянии. Даже пахать можно, не слезая с печи. Вот только больно круто заворачивать на ней!
 
Рога изобилия в исполнении Ивана Шишкина перевоспитывали даже закоренелых преступников. Замыслят, бывало, двое дерзких сотоварищей ограбление банка, остановятся у рога и поведут такие разговоры:
 
- А что, Федор, на хрена нам на дело идти?- скажет один из них и крепко почешет нехорошую мысль в бритом плоском затылке. - В тюрьме, небось, такими яствами не попотчуют? Там, где небо в клеточку и воля зарешечена, мечта наша будет - пайка хлеба-черняшки да миска супа-шлюмки. Два раза в сутки, заметь, и не более...
 
- Думаешь, коммунизма достигнем вскорости? - спрашивал другой, зверски косясь на горку красной икры, мерцающую в хрустальной вазе - Мякина все это, брат! В очередной раз коммуны пургу гонят. Я на эти ихние косяки с высокой башни кладу с пробором...
 
- Ты, Федор , и сомневаться не смей! Партия слов на ветер не бросает. Придет она - заря человечества, а нас к деликатесам не позовут. Мы далеко с тобой в тот благодатный момент будем. Из вятской тайги не скоро к столу с деликатесами приспеешь... Безвыходняк у нас!
 
- Усекаю ход твоих мыслей...Не хочешь на шконке валяться, икру ложками мечтаешь заглатывать, сука! Бананасы всякие. Решил искоренить в себе тайные пороки? Фрайер ты краснопузый! Бздо!
 
- И ты, сволочь , восчуствуй светлое завтра. Всем нутром своим бандитским затрепещи от восторга. Бей себя пяткой в грудь!
 
- Выходит, не будем банк курочить? На попятную идешь? Мечтательностью хочешь прожить!
 
- Отбой играю! Прекрасное будем созидать! Оно уже близко!
 
- Пошел ты! Начитался, курва, газет! Пересвопитали тебя красноперые. Ишь, базланишь, как по-писаному! Блатная сыроежка!
 
Советские алконавты , кандидаты пробковедения и бормотологи всех мастей тоже поддались могучей силе пропаганды.
 
- Афиногеныч? -вопрошал один помятый субъект у другого весьма несвежего субъекта, взъерошенного и напуганного, будто только что выскочившего из пламени ада - Чем мы сегодня похмелялись на зорьке? Какой утренний Петрович был, спрашиваю?
 
- Известно, чем. По банке кислейшего плодово-ягодного ситра приняли на грудь,- отвечал тот, судорожно икая и мучаясь от неугасимого жара в кишках.- Это не вино, а деготь какой-то. Им только заборы красить. Лозунги ихние поганные коммунистические писать...
 
- Ошибаешься, товарищ! По две склянки всосали и благодатно восприяли!- уточнял другой - А закуска, спрашиваю, какая была дарована нашей личной пищеварительной системе?
 
- А вот она, наша закусь!- отвечал компаньон и показывал при этом черный ржаной сухарик, неугрызимый и неистощимый на протяжении многих недель пьянства.
 
- То-то же! Эх, будущее! - и глазами, полными тоски, смотрели неразлучные друзья на бутылки шампанского и коньяка, тоже помещенные Иваном Шишкиным в рог изобилия - Вот она - сублимация!
 
На Ивана Шишкина роптала и сама церковь, обвиняя его в греховно-бесовском изображении пищи. Мол, верующие в дни постов не желают истомлять свою плоть, и виной всему богохульствующий атеист-художник, рукой которого, похоже, водит сам дьявол.
 
Местная номенклатура, чиновники районного масштаба тоже перевоспитывались у щитов наглядной агитации.
 
- Вот, Игорь Васильевич!- говорил один ценный работник другому, не менее ценному работнику, в восторге задравшему голову к живописному полотну - Служим мы с тобой на идеологическом фронте, и выдают нам продуктовые пайки... Так! И чем же искупают наши геркулесовы труды?
 
- Известно, чем. Специальный пакетик раз в месяц выдают. А что в нем имеем? Гречки полкило, баночка майонеза, кофе растворимый, да синяя тощая колбаска нашего мясокомбината. Должности у нас не ахти какие великие, не Зевсы мы, а всего лишь инструкторы райкома партии. Однако простому народу и того не достается. Он в очерядях за килькой зубодробительные cтычки имеет , волосья друг у друга во всевозможных местах выдергивает, да ребра сокрушает...
 
- Скудные пайки, Игорь Васильевич! А так хочется до изобилия дожить. Но только я полагаю, что все это душевные мечтания и самообман. Опять сюда немцы вмешались! Заодно с семитами!
 
- При чем тут немцы? И семиты?
 
- Это они социализм выдумали. И коммунизм - их рук дело. Они на нас свои мышиные эксперименты ставят. У немца голова всегда на погибель русского человека работает, он спит и думает, как бы ему нового Маркса подсунуть. А если еще семита в други возьмет - хана тому народу, который они осчастливить задумают. И этот художник, поди, немцами заслан? Он же издевается над голодным русским желудком, в котором сроду одни пустые щи болтались...
 
- Какой он немец? У колбасников фамилии Шишкин не бывает. Нахватался ты вольностей, Игорь Васильевич. Политическое чутье потерял. Маркса начинаешь бодать.
 
- Упаси бог! Коммунизм - столп веры! Святое непоколебимое учение! А Капитал- наша новая Библия.
 
- То-то же, диссидент! Не вынуждай меня донос на тебя писать. Трудись прилежно во имя будущего. Какое в данный момент имеешь партийное поручение?
 
- Составляю для колхозов инструкцию по искусственному опылению ржи... Хотя я сам инженер-мостовик по образованию и не представляю, как рожь эта опыляется. Но партия дала мне задание и я оправдаю его. Если даже партия заставит по потолку бегать - забегаю!
 
- Вот и прилагай усилия! А в сферы не своего ума не лезь, мерзавец! А то я вмиг прекращу твою карьеру, стукану куда следует и станешь ты в пролетарских очередях пузо свое добротное мять.
 
3
 
А потом страна, грезящая будущим, исчезла с географической карты, и сама партия, осуществлявшая руководство, отвалилась, как при проказе отваливается больной орган.
 
Неожиданно, будто черти из табакерки, выскочили предприниматели, бизнесмены, кооператоры , а то и просто жулики.
 
Иван Шишкин с его коммунистическими рогами изобилия стал повсеместно не нужен. Его живописные полотна, украшавшие город, растащили для затыкания дыр в общественных туалетах.
 
Он приуныл и частенько стал впадать в депрессию.
 
К этому времени жизнь изрядно потрепала его. Износилась молодость. Он поседел, ссутулился, пристрастился к выпивке, как к единственному средству от скуки, и возбуждался , впрочем, ненадолго, новыми порывами к будущему.
 
Два раза неудачно женился, и дальше решил оставаться холостяком. Жил он все в том же деревяном доме, оставшемся ему от приемной матери.
 
Последний рог изобилия, уже на излете старого времени, Иван Валентинович нарисовал для местного детдома.
 
Там, в бывшем барском имении, неожиданно повстречался он с худеньким светловолосым мальчишкой. Тот сидел на земле под старой липой, выставив острые коленки и, очевидно, забыв обо всем на свете, рисовал в простенькую тетрадь обломки старой церквушки.
 
Увидев в первый раз мальчишку, Шишкин чуть не споткнулся на ходу от изумления. Сладко заныло сердце! Господи, возможно ли такое?
 
Он узнал в этом мальчишке себя. В зрелом возрасте жизнь столкнула его с детством, свела его с двойником. Ведь он так же когда-то, охваченный волнением, делал первые наброски.
 
Догадался, что это судьба, которая знает про человека все наперед, устроила ему встречу. Он познакомился с мальчишкой. Его звали Николкой. В детский дом он попал после гибели родителей в автомобильной аварии. Иван Валентинович решил усыновить мальчишку. Николка с радостью согласился. Но суд решительно воспротивился мечтам Шишкина. В самом деле, кто отдаст ребенка одинокому, пьющему мужчине?
 
Шишкин, несмотря на то, что ему отказали в усыновлении Николки, все равно считал его своим сыном, и, проникнувшись ответственностью за мальчишку, постепенно стал опять зарабатывать деньги, найдя вновь применение своему дару живописать еду и в новой капиталистической жизни.
 
Пища ни при каком политическом строе, режиме или уклоне не будет отменена. Как и тысячи лет вспять, народ будет требовать у правителей хлеб.
 
Происходило это так: выберет, бывало, Шишкин, частную пивнушку, которые во множестве открылись в городе, зайдет внутрь, сядет за столик и уверенно, как заядлый посетитель, призовет к себе хозяина.
 
Рядом сидит худенький Николка, по блестящим глазенкам которого видно, что он зверски проголодался.
 
- Сейчас, парень, знатно покормлю я тебя,- ободряюще говорит Шишкин, - Заказ на рисование будем принимать... Ты сиди, слушай и помалкивай! Твоего мнения здесь не нужно! Учись деньги зарабатывать. Любой талант надо уметь в звонкую монету обращать...
 
- Ага, дядя Ваня! Мне бы новый альбом и краски хорошие купить... И принадлежности для подводного плавания. Как у нашего учителя по физкультуре. Он ныряет и рыбу бьет... Только дорого все это стоит. Я рыбу пронзать не хочу, мне бы на мир из воды посмотреть. Какой он?
 
- Все будет! Потерпеть только надо тебе...
 
Вскоре являлся хозяин. Молодой, рыхлый, заметно прихрамывающий, и с разорванной ноздрей, через которую со свистом проходил воздух - начальный бизнес в России тотально контролировали бывшие уголовники, используя метод рэкета и средневековых пыток.
 
- В чем дело? - сурово оглядел гостей хозяин.- Кто такие будете? Разве вы не знаете, что меня крышует сам Куколь! Долю ежемесячную уже отстегнули ему, как положено. Если пожалуюсь, что какие-то хмыри ко мне пристают - он вам ж... к пяткам пришьет. Вы с какого дуба упали? Что за апофигей?
 
- Не трепещи, любезный!- мирно просипел Шишкин.- Проясняю ситуацию! К тебе не бандит пришел. Я художник! Обозрел вывеску над твоим пивным заведением. Это разве реклама? Да под такую картину ни один порядочный клиент не взойдет .
 
- Художник - это Ваша подпольная кличка или род занятий? - вытирая потное лицо полотенцем, спросил трактирщик, привыкший ни кому не верить
 
- Эх, пуганый ты мой... Какая кличка? Я с уголовниками никаких дел не имею. Профессия такая есть. Художник!
 
- Паяльник в задницу вставят - любой напугается. А насчет рекламы согласен. Маловыразительная вывеска. Пивная кружка - будто вокзальный унитаз, пена грязная какая-то, сушеная вобла похожа на жабу, а сосиски, извините, на член инопланетянина. Ужасно! Апофигей! Спорить не буду.
 
- А ты что, бедолага, даже пришельцев из космоса видел?
 
- Как паяльник куда надо вставят и на максимальный разогрев включат - все, что хочешь, увидишь. Хоть марсианина, хоть лунатика. Иезуиты до этого не додумались!
 
Он переступил с больной ноги на здоровую, со свистом втянул в себя воздух разорванной ноздрей.
 
- Да! Потрепал тебя бизнес,- сочувственно произнес Шишкин.
 
- Живем, как на вулкане. То бандиты паяльником кишку греют, то налоговая инспекция десять шкур с одного барана дерет. Милиция до изжоги надоела, санитарные врачи, пожарники. Беспределово! Все от заведения кормятся. Будто тут Лас-Вегас какой... А мне, самое малое, надо восемьдесят клиентов в день иметь. По арифметике моего бизнеса. Иначе - закрывай кафе. А как с такой вывеской доходы предпринимать... У входа, извините, блевать клиента позывает.
 
- Согласен! Халтура! Кто рисовал?
 
- Маляр один знакомый! За кружку пива. Паяльника ему мало в задницу. А реклама - двигатель торговли. А какой это двигатель, если сосиски отвратную порнографическую форму имеют... Даже, гад, вилку столовую правильно нарисовать не мог. На грабли навозные похожа.
 
-Хорошо рассуждаешь! Сразу видно делового человека. И в сосисках хорошо разбираешься. Я берусь переделать вывеску твоего маляра. Качество гарантирую.
 
- А Вы действительно художник? - хозяин заткнул изувеченную ноздрю пальцем и закрыл глаза, пережидая приступ головокружения.
 
- Рога изобилия прежде рисовал. Наглядную агитацию за коммунизм! Может, видел случаем? Они по всему городу висели в свое время. Рядом с портретами вождей. Двадцать благодарностей от райкома партии имел. Теперь и то, и другое на дрова порубили.
 
- Мне рога жена наставляет! Изобильно! Горше паяльника это мне! Апофигей ума!
 
- Я говорю о символе коммунизма!
 
- Не понимаю! В коммунизм не верю. Даже если паяльник вставят, куда надо. Я за свободу человека ратую... И за букву закона!
 
- Тогда ясно! Эх, молодежь! Истории своей не знаете, а пытаетесь выше себя прыгнуть...
 
Шишкин вытащил из кармана плаща блокнот для эскизов.
 
- Ладно, горемычный мой! Оставим тему. Какую закуску к пиву предлагаешь своим клиентам?
 
- О! Богатый выбор!- оживился хозяин , опять переступая ногами, будто готовился к легкоатлетическому забегу.
 
- Не волнуйся, ретивый ты мой. Излагай строго диалектически. Я - бывший член партии.
 
- Вобла, сухарики соленые, орешки, немецкие колбаски-гриль, куриные окорочка в пиве. Но главная фишка моего заведения - свежие раки... Впервые за многие годы...
 
- Ого! Раки-то откуда?- неподдельно удивился Шишкин.- Неужели реальные они у тебя?
 
- Натуральный продукт. Из нашей речки. Вот откуда. Раков на заводских станках пока не делают. Они природного изготовления.
 
- Разве Советская власть их не уничтожила? Наша речка - это же помойная канава!
 
- Промышленность и колхозы сдохли, а раки ожили. Вода чистой стала. Мужички ловят и несут мне на продажу. Я даже мечтаю поставлять раков в Германию. К ихнему темному пиву.
 
- Тащи одного рака сюда, - Шишкин энергично потер руки, - Живого и покрупнее. Пусть поработает натурщиком. Раков даже в роге изобилия не было. Остальную снедь изображу по памяти. И вот еще что, почтенный. Это мой сын и помощник,- он указал на Николку, - Принеси ему в счет будущей оплаты заказа твоих немецких колбасок. Две порции. И орешков попитательнее.
 
- Мне не съесть,- просипел Николка, хватаясь за свой впалый живот, - Одной колбаски хватит. И хлеба маленький кусочек.
 
- Ешь, дружки - набивай пузо по ушки!- весело воскликнул Иван Валентинович, - А для меня, любезнейший, боевую дозу водочки. В русском граненом стакане, и чтоб непременно российского винокурения.
 
- Сто грамм, то есть!
 
- Я сказал - боевую!
 
- Уточните...
 
- Сто грамм - это наркомовская. А боевая - сто пятьдесят!
 
- Вы фронтовик? Война - апофигей вашей жизни?
 
- Не удостоен историей. Мал был по годам!
 
Через три дня над пивным заведением засияла свежая вывеска. Число клиентов пивнушки возросло многократно. Хозяин еще больше располнел и даже дерзко замыслил о пластической операции для ноздрей собственного лица.
 
Пиво, колбаски, ломтики ветчины и сыра выглядели аппетитнее настоящих, а живописность раков была столь потрясающей, что, как шутили завсегдатаи пивной, живые раки из реки сами приползали к порогу заведения, чтобы полюбоваться своим изображением, и отдаться на закуску к пиву.
Хозяин элементарным образом прихлопывал их обыкновенным вафельным полотенцем, и тотчас отправлял в кипящие суровые котлы, где они принимали в смертном горе своем аппетитный красный цвет.
 
Трактирщик приготовлял теперь к пиву не только вареных раков, но и суфле из раков, раки-бордолез и майонез из раков.
Основная работа была сделана Шишкиным, однако и Николка помогал смешивать краски и подрисовывал аппетитные дырки в сыре.
 
На гонорар от работы Иван Валентинович купил Николке краски, кисти, мольберт и простенькие принадлежности для подводного ныряния. Как он и просил. Это было новое, неожиданное увлечение Николки.
 
- Хочу рисовать природу под водой,- заявил он - Растения, рыб, раков, солнце утром, днем, и вечером. Оно не только на земле, но и под водой в разное время суток - другое.
 
-Валяй, Николка! Хорошо придумал! Это даже какой-то новый жанр будет ,- поддержал его Шишкин.
Copyright: Владимир Штайгман, 2008
Свидетельство о публикации №173973
ДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 29.07.2008 18:38

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.

Рецензии
Иван Мазилин[ 29.07.2008 ]
   Уважаемый Автор, позвольте спросить - где можно отыскать полный текст повести?
   Заранее благодарен.
   С уважением
 
Владимир Штайгман[ 29.07.2008 ]
   Уважаемый Иван! Извините за оплошность. Полный тест я разместил на авторской странице и дал новую ссылку в конкурсе. Удач! Спасибо!

Конкурсы на премии
МСП "Новый Современник"
   
Буфет. Истории
за нашим столом
ЧТО БЫ ЭТО ЗНАЧИЛО? КОНКУРС.
Документы и списки
Устав и Положения
Документы для приема
Органы управления и структура
Форум для членов МСП
Состав МСП
"Новый Современник"
2020 год
Региональные отделения МСП
"Новый Современник"
2019 год
Справочник литературных организаций
Льготы для членов МСП
"Новый Современник"
2020 год
Реквизиты и способы оплаты по МСП, издательству и порталу
Коллективные члены
МСП "Новый Современник"
Патриоты портала
Положение о Сертификатах "Талант"
Созведие литературных талантов.
Квалификационный Рейтинг
Золотой ключ.
Рейтинг деятелей литературы.
Редакционная коллегия
Информация и анонсы
Приемная
Судейская Коллегия
Обзоры и итоги конкурсов
Архивы конкурсов
Архив проектов критики
Издательство "Новый Современник"
Издать книгу
Опубликоваться в журнале
Действующие проекты
Объявления
ЧаВо
Вопросы и ответы
Сертификаты "Талант" серии "Издат"
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Альманах прозы Английского клуба
Отправить произведение
Новости и объявления
Проекты Литературной критики
Атрибутика наших проектов