Литературное объединение
«Стол юмора и сатиры»
Первая тема застолья с
бравым солдатом Швейком:
Как Макрон огорчил Зеленского








Главная    Новости и объявления    Круглый стол    Лента рецензий    Ленты форумов    Обзоры и итоги конкурсов    Диалоги, дискуссии, обсуждения    Презентации книг    Cправочник писателей    Наши писатели: информация к размышлению    Избранные произведения    Литобъединения и союзы писателей    Литературные салоны, гостинные, студии, кафе    Kонкурсы и премии    Проекты критики    Новости Литературной сети    Журналы    Издательские проекты    Издать книгу   
Обсуждения в режиме онлайн и на встречах в городе Рязани
Блиц-конкурсы дежурных по порталу
Буфет. Истории
за нашим столом
Буриме
Представляем новых членов МСП "Новый Современник"
Хамзет Мусаев
Вы не видели моего счастья?
Новости Региональных отделений МСП "Новый Современник"
День рождения
Михаила Поленок, Калиниградское РО
Россия-Украина:
мнение наших авторов
Владимир Папкевич
С кем вы, люди мира?
Владимир Шишков
День гнева
Николай Риф
Имперская поступь…
Константин Евдокимов
А мы ставим на любовь
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Наши авторы
Знакомьтесь: нашего полку прибыло!
Первые шаги на портале
Правила портала
Размышления
о литературном труде
Новости и объявления
Блиц-конкурсы
Тема недели
Диалоги, дискуссии, обсуждения
С днем рождения!
Клуб мудрецов
Наши Бенефисы
Книга предложений
Писатели России
Центральный ФО
Москва и область
Рязанская область
Липецкая область
Тамбовская область
Белгородская область
Курская область
Ивановская область
Ярославская область
Калужская область
Воронежская область
Костромская область
Тверская область
Оровская область
Смоленская область
Тульская область
Северо-Западный ФО
Санкт-Петербург и Ленинградская область
Мурманская область
Архангельская область
Калининградская область
Республика Карелия
Вологодская область
Псковская область
Новгородская область
Приволжский ФО
Cаратовская область
Cамарская область
Республика Мордовия
Республика Татарстан
Республика Удмуртия
Нижегородская область
Ульяновская область
Республика Башкирия
Пермский Край
Оренбурская область
Южный ФО
Ростовская область
Краснодарский край
Волгоградская область
Республика Адыгея
Астраханская область
Город Севастополь
Республика Крым
Донецкая народная республика
Луганская народная республика
Северо-Кавказский ФО
Северная Осетия Алания
Республика Дагестан
Ставропольский край
Уральский ФО
Cвердловская область
Тюменская область
Челябинская область
Курганская область
Сибирский ФО
Республика Алтай
Алтайcкий край
Республика Хакассия
Красноярский край
Омская область
Кемеровская область
Иркутская область
Новосибирская область
Томская область
Дальневосточный ФО
Магаданская область
Приморский край
Cахалинская область
Писатели Зарубежья
Писатели Украины
Писатели Белоруссии
Писатели Молдавии
Писатели Азербайджана
Писатели Казахстана
Писатели Узбекистана
Писатели Германии
Писатели Франции
Писатели Болгарии
Писатели Испании
Писатели Литвы
Писатели Латвии
Писатели Финляндии
Писатели Израиля
Писатели США
Писатели Канады
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты

.
Произведение
Жанр: Просто о жизниАвтор: Сеня Уставший
Объем: 18553 [ символов ]
Реальное фэнтэзи: Таганрогская губерния.
Неизвестное прошлое России - 1995, «постсолженицынское». Действительность….
Краткая подборка из повести «Пенитенциариарий – 1».
 
В этом городке-монастыре Таганрогской губернии (ныне край Донбасса, Малороссия) блатные демоны и демонические блатные шлифуют уши трактовками виртуальных понятий чести и достоинства; здесь парни превращаются в женщин, здесь совокупляются тайно гоблины и черти, тут существуют хомо цвиркающие и рогатые; здесь католическо-православные чётки крутятся шустрыми пропеллерами, и тайно торжествует СПИД, а явно туберкулёз и дистрофия et cetera; здесь есть люди-козлы и люди-львы, а также – другой крупный и мелкий рогатый скот в полулюдском естестве да вплоть до пернатых: от петухов до колибри; здесь взмывают мини-гитлеры к рулю управления, здесь ниспровергаются микро-бонапарты, здесь нет уж всеобщих сучьих войн от великого императора Кобы, а, так лишь, бойни с арматурами, локального масштаба, за легендарный портфель-«руль», за «ярмо ради общего блага; здесь подполковники превращаются в микроцезарей, а их лакеи-шныри в «паханов»-рулей; здесь баптисты, адвентисты, пятидесятники et cetera вербуют дистрофиков, а православные орошают их святой водой; здесь есть новые хохлы да русские и бандерлоги из бомжей, здесь даже есть колумбийские курьеры кокаина и арабские убийцы, здесь... неизвестный, никем не описанный кусок истории российского прошлого…
****************************
Зона давно спала. В бараках сопели, стонали во сне, кряхтели, вскрикивали тысячи тел. Воздух был тяжелый, спертый от нечистых испарений, насыщенный смрадом грязной органики. Сновидения сплетались в причудливый узор, где заточение переплеталось со свободой в нечто одно общее, запутанное и непонятное.
В этом невольничьем монастыре спали в общих кельях бок о бок черти, кэмелы, дотмэны, овцы, козлы, быки, росомахи, шакалы, волки, рыси, тигры, змеи и мыши в чело¬веческом обличии. «Архипелаг Гулаг» раскололся на части вместе с папой Союзом, но продолжал свою древнюю жизнь, с тех еще незапамятных времен, когда Иосиф Прекрас¬ный, потомок Божьего друга Авраама, был рулем египетской темницы-«академии». И ты¬сячи лет спустя, Малороссия имела в своем ведомстве гораздо больше таких «академий», нежели древний Египет. И сколько, сколько здесь этих жутких монастырей, столько же и каторжанских сновидений, в которых нет свободы, нет неволи, а есть некая абстрактная картина в испорченных мозгах. Эти странные сны посещают всех обитателей каторжанского царства, не обходя своим вниманием и «законных» граждан-зэков, и тех, кто живет по ту сторону колючей проволоки.
 
*********************************
По томящейся в забытьи твари ( от слова творение) вольно гуляли палочка Коха, дистрофия алиментарная, цинга и другие „друзья” социальных бедствий – войн, неурожаев, голода, а в живописном уголке промзоны, на лоне куска настоящей природы, где не было видно ничего, что напоминало бы про лагерь, распространялся запах жареной баранины. Шампуры с кусками мяса зависали над тлеющими углями костра, а будущие участники пира во время чумы зависали на казённых одеялах, раскинутых по высохшей траве. Разливая „Амаретто” по стаканам Доктор, плотный мужчина за тридцаточку лет по сроку жизни, торжественно сказал тост:
-- За тебя, Сеня, малолетнего бродягу, за смелые твои движения по чёрной, воровской, стезе. За каторжанскую солидарность и справедливость, которую ты здесь сейчас олицетворяешь. Конечно, благодаря драгоценным малявкам-запискам от действительных воров в законе российских, про которых тута слыхом не слыхивали. Жахнем!
Когда десять бутылей пойла вошло в желудки собравшейся братвы-семьи нового хохла из рэкетиров, в кровь их и мозги, Сене стало страшно. А Доктор, единственный настоящий крупный рэкетир на всю Малороссию с её 300 лагерями, хлопнул бодро его по плечу:
-- Не ссы в компот – я сам боюсь! Скромный ты пацанчик, нормальный, то бишь не дурак. Держись около меня – и авось выживем до конца срока. Какие нынче понятия, совесть и честь? Забудь, друг мой малолетний. Вокруг страшные камикадзе – больные шизофреники-наркоманы: здесь их называют блатными.
После выпивки пошли обычные разговоры, без разницы где это происходит в тюрьме-зоне или на воле, и Доктор гпркнул во всё горло:
-- Ща вызовем сюда нашего суперского Поэта! Это талант! Увесь российский шансон от Шуфутинского до Мишани Круга – нервно курит в стороне! Ты, Сеня, всё-таки, бывший студент, типа культурный человек! Тебе нужно услышать нашего Поэта.
По мановению пальца Доктора были посланы курьеры за стихотворцем. Через двадцать минут пришли вести: Поэт пропал....
... Утром Сеня очнулся с похмелья в зоновской библиотеке. Его курировали серьёзные акулы этого городка-монастыря, и главным куратором был козырь Доктор. С экрана телевизора «Тошиба» сочилась речь о рыжем президенте Кучме, его о политической популярности, а глаза молодого протеже таинственного воровского мира наблюдали в окно иное синема, немое и черно-белое. Из санчасти трефовые подшнырки, «медбратья» и зэков, тащили серо-пепельные, босые трупы и клали их в кузов грузовика. Тощие дряны были похожи на несуразных застывших кукол для игрищ неведомых чудовищ. После цифры 10 сенин пересчёт сбился…
**************************************
А Поэта долбила в это время только одна мысль:”Как прорваться к Доктору сквозь мусорское сито?” В камбуз он вошёл самым последним из отряда. Зэк надеялся, что гайдамаки как обычно, тоже нырнут в дурманящую атмосферу кишкоблудного анти-храма. Однако, менты не появились. Он кинул косяк из-за дверей и увидел, что казаки трекают-базарят с незнакомым зэком.
От камбузной вони исхудавшую плоть поэта затошнило. А зал столовой бил по ушам кувалдой постоянных децибел. У-у-уууу – нагнетающе гудело в голове. Пустой желудок поджурчивал всеобщему гудению. Обоняние адаптировалось к местному «аромату», и тошнота сменилась кричащим чувством голода. Казалось, при сглатывании слюны, что живот прилипнет к хребту. И черный кусок хлеба Поэт проглотил бы с большим удовольствием, чем в былое время самые изысканные блюда. Пот ручьями струился по телу. Зэк чувствовал, что с промокших трусов по ногам текут ручейки. Сейчас контролёры-менты зайдут, думалось зэку, но он будет стоять в хвосте вонючей очереди, потому что голод сделал его своим рабом.
Поэт был год назад золотым пацаном в свете неписаного воровского закона. Но о таковом законе он только слыхивал краем уха. Пару раз информация о его изобретательных преступлениях просачивалась через наводчиков, и к нему подъезжали внушительные громилы на дорогих иномарках. За долей на общак. Эти минутные встречи и были единственным касанием Поэта к воровскому закону. Хотя, для нищего населения Донбасса, сумы он отстёгивал астрономические. Но Поэт тогда не жалел эти тысячи долларов, ибо жизнь, здоровье и свобода цены не имеют. И удачливый вор, кидало и мошенник красиво прожигал жизнь. Как денди лондонский одет, входил он в „наркоманский свет”. За суточной дозой. Рестораны, такси, девочки – джентельменский набор повесы-везунчика – присутствовал в жизни так часто, как для простого обывателя бритьё.
По масштабам добытого преступным путём и растрыньканного на удовольствия Поэту не было равных не только в ИТУ 319/22, но и на сотнях украинских зон. Но сейчас он стоял в смрадной очереди за пайкой и был сдобной булочкою для лагерных мурен, преступления которых были смехом против послужного списка Поэта.
Бывшему „денди” было отвратительно ходить в строю чертей, было в падлу иметь ежедневное общение с простецкой публикой „от сохи”. Но выхода не было: условия жизни диктовали обстоятельства. Поэт смотрел на чертячий коловорот столовой и был исполнен презрения к себе за факт свого присутсвия в этом бардаке.
В общей очереди стояли петухи. Опущенные получали пайку из того же окна, что и „мужики”. Более того, гребни кушали из посуды, которая служила и мужикам. Это было хитроумное введение майора Собаки-Конченко, которым старший опер очень гордился. Получалось, что стоит зэку воспользоваться своей законной пайкой в столовой и он автоматически выбывает из обоймы „порядочного сословия”. Ибо как может „порядочный” хлебать баланду из одной шлемки-чашки-тарелки с педерастом? О какой чести может идти речь, ежели ради кишки готов человек в дёсна целоваться с членососом? Кумовская выдумка ещё не набрала всех оборотов. Из-за коррупции, воровства и разгильдяйства, царящих в зоне-кильдыме. „Порядочные” выкупали у камбузного пирата законное питание сухим пайком. Жратва готовилась на электроплитах в барачных джунглях, и „братва”, злая кодла наркоманов-камикадзе, не контачилась, оставаясь „порядочной”. Вероятно, пайка порядочного сословия была завышенной, ибо в общих котлах суррогата хватало тысячам ”непорядочных” только для достижения дистрофии. Впрочем, „порядочным” подсоблял босс камбузного пирата, кэп Морозенко, зав. столовой, и свора других мусорков. Бывало, что при свете дня в зону заезжали три „Камаза” с картофаном. Разгружались и уезжали. А по ночи въезжал „Камаз” снова, уже пустой, стоял за камбузным забором некоторое время, и выезжал, уже с неким грузом. По-ходу в картофельную гору ныряли камбузные шныри и подшнырки, мусора и мусорки. Потом брался за дело Гиммлер,главный камбузный пират, босс столовой из зэков, ведя торговлю с „порядочными”, с камикадзе-наркоманами. И до обычного котла доходило столько картофеля, сколько нужно для равномерного угасания человеческого организма.
Поэт имел аналитический склад ума, он уже знал всю эту гнусную кухню. И легче от осознания не было, было ещё хуже.
-- Слышь, Поэт, - улыбнулась ему немытая рожица в юношеских угрях, - сделаю отличный миньетик, по высшему разряду. Всего лишь за первое блюдо. А?
Недавний франт был в шоке, что грязный петух был прижат к нему вплотную напирающими доходягами. Гордость попранная убивала больше, чем голод, вонища, жара и страх.
-- У тебя изо рта воняет, - отвернулся Поэт. – Ты мне инфекцию занесёшь, чушка.
-- А ты дай мне зубной пасты,- улыбалась рожица. – Я шухлядку почищу. А?
-- Отстань.
-- Ну, хоть, кусочек хлебушка, Поэт! Пожалуйста!
-- Слушай, шпидагуз, ну чё ты пристал? Ты, сука, хоть сперму иногда глотаешь. Калории всё-таки. Нашёл у кого хлеба клянчить, у меня-то – нищего поэта-каторжанина.
-- А чё у тебя стряслось? Ты ж вроде нехило стоял, ты же при блатных состоял?
-- Достоялся до очереди камбузной. Если и выживу, то жениться уже, наверное, не захочется. Не стоит у меня уже. Отстань.
Зэки с трясущимися руками несли шлёмки-чашки с баландой. Процесс получения еды был трудным и опасным. Нужно было пристроить где-то на столе первое „блюдо” и бежать за вторым к окну раздачи. В этом и была опасность, ибо частенько первое исчезало без следа в гудящем коловороте. Даром, что пайка пристраивалась с приятелями-знакомыми. Посему несли, в основном, сразу по две шлемки, с эрзац- „борщиком” и с тройкой ложек полукашки на техническом жиру, застывающим прямо на губах. Алюминиевые шлемки пылали жаром, обжигая чёрные, худые руки. Но люди были гонимы жаждой выжить.
У раздачи поднялся шум. Поэт прислушался.
-- Иди на член! Гамадрил поганый, я тебе уже давал пайку! – нагло орал сытый камбузный раздатчик. – Могу пирожок с миндюлями выдать!
-- Ты фильтруй базар! Ты опупел! Я только к окошку подошёл! Ты гонишь! Насыпай жрать! – орал чёрный, чёрный лицом, и телом, и душой, доходяга без возраста.
-- Иди на член! Кишкоблуд! Я щас контролёров маякну!
-- Не гони, брат! Не гони! Я жрать хочу! Не брал я ещё пайки! Не брал честно!
Очередь загудела, покрыв шумом перебранку. Контролёры-менты вошли в толпу, выдернули неудачника и погнали его дубинками к выходу. Подпрыгивая от каждого удара, как заяц от выстрела, доходяга скакал в голодное прозябание, в измерение дистрофии.
Многие зэки, очень быстро пожирающие пайку, косились на эту сцену. Они были борцами на приз лагерной Удачи. Удача заключалась в том, чтобы быстрее заглотнуть суррогат и не выйти из столовой, а втиснуться в хвост очереди к окну Жизни. Сейчас все видели, как Удача отвернулась от „авантюриста”, и переживали за свой зейхер. Быть может, стоило посмаковать вожделенную пищу, растянуть блаженный процесс, а не глотать её нахрапом, ничего не чувствуя, кроме тепла в ссохнувшемся нутре?
Поэт придвинулся к окну желаний. Стоящий впереди зэк бросил на „прилавок” пять сигарет „Прима”, помятых и без фильтра. Раздатчик ловко смахнул их и грузанул двойные пайки в обычные шлемки. Желудок Поэта заурчал. Но что он мог сделать, хозяин шлунка? Он был никем в отработанной системе лагерного бытия. Нельзя было предъявить никому, ибо вокруг был круговорот произвола. В газах рябило. Раздатчик, с лицом невозмутимого Чингачгука, дрыснул Поэту стандартные микро-пайки, от вида которых желудок страдальчески сжался. Ладони бывшего франта ничего тяжелее фомича* в жизни не держали, и жар алюминиевой шлемки для них был невыносим. Поэт обхватил руками сосуд и попёр в кильдым. Но вернувшись с полукашей к выбранному столу, он уже не обнаружил своих эрзац-щей с волоском капусты и обрезком чёрного картофана. Зэки сосредоточенно опустили морды вниз и деловито чавкали. Куда возмущаться, кому кричать? Рот был полон слюны, и Поэт присел, собираясь с мыслями. Обидно сдохнуть в цветущем возрасте! Обидно жить такою жизнью.
Напротив священнодейсвовал красномордый кугут. Уроженец деревни разложил аккуратно порезанное сальцо, лучок. Сыпанул в кипяток, где плавал огрызак капустного кочана, перчику и взялся за деревянную ложку.
Поэт уткнулся в своё блюдо, уничтожил его в 5 ложечных хипков, почуствовав, что взмок от пота насквозь, и пошёл к выходу, который был в другом конце здания по отношению к выходу.
Контролёры сортировали стадо и регулировали движение. Очередной отряд преступников вышел на спринтерскую дистанцию в „дороге жизни”, в шествии к кишкоблудному антихраму. Между тем, Поэт оказался в хитрой шоблочке распоследних доходяг. Десять человек, повязанных общими узами Дикого Голода, действовали, как вещает Уголовный Кодекс, по ПРЕДВАРИТЕЛЬНОМУ СГОВОРУ. Им удалось усыпить бдительность котролёров-церберов: две аккуратных пятёрки отделились от общей массы и не обратили на себя внимания. Поэт не заметил движуху, ведь она была в направлении этапного барака. Он пулей пристроился к доходягам, не зная их цели и пути следования. Никто из шоблочки не замечал внепланового пассажира.
Поэт хотел было метнуться к своей цели, когда спутники обнаружили желание двигаться по иному маршруту. Но тут нарисовался холёный кэп – ДПНК, знаменитый в МБ Тюбик. И бывший дэнди продолжил путь в чертячьей партии.
В конце концов, он решил не дрочить судьбу и дождаться конца обеда, когда мусорское движение поиссякнет. И лучше всего было находиться при чертячьей гоп-команде. Вскоре гоп-команда достигла конечной остановки своего похода. Это была зоновская помойка. Без слов и лишней суеты люди рылись в отбросах и разного рода хламе. Поэт сначала не понимал действий своих спутников.
В тучах поднятых мух – жирных, лоснящихся, зелёных – люди обсасывали, пытаясь разжевать кости-мослы животных. На камбузе готовили мясо, привезённое, как говорил вездесущий зэковский люд, с каких-то военных или партизанских складов, законсервированных то ли при Хрущёве, то ли при Брежневе. Это мясо когда-то плавало в шлемках-тарелках тонкими полосочками, оно рассыпалось, когда варилось. Но десятка зэков помнила о нём. Мозги на голодный желудок работали ясно. И после логоических рассуждений они решили найти на помойке выброшенные с камбуза кости. Кости животных, убитых многие годы назад. И вот логическая цепочка соединилась, и счастливые люди вгрызались шатающимися зубами в кости, пахнущие в жаре смесью мертвечины и гнили.
Поэта вырвало, он тупо смотрел на кучку кашки под названием дробь-16. Он уже слыхивал, что на эту помойку частенько заглядывают опустившиеся. И знал, что мусора делают сюда рейды, „беспокоясь” о здоровье заключённых. Надо было бежать! Он оторвал взор от своей блевотины и увидел бегущих ментов-казаков. Дальше сознание фиксировало лишь боль тела, да некоторые возгласы из солнечного пространства:
-- Уй , подлюги! Скоты! Твари! Гамадрылы хуже петухов!
Зэков пинали, били, волокли по асфальту к вахте. Под избиение Тюбик вещал какие-то истины и учил жизни. Наконец, среди калейдоскопа криков и картинок Поэт ткнулся в железную решётку.
-- Пришли, ублюдки! – весело оскалился молодой деревенский паренёк в сержантских погонах, уроженец Таганрогской губернии...
…--О, Поэт нарисовался! – заорал во всё горло суперрэкетир Доктор и выбежал из апартаментов.
Сеня не смотрел на переговоры Доктора с ментами, он общался с присутствующими в библиотеке. Чёрт возьми, колумбиец-католик Риккардо! Кокаин? Интерпол? Что? Хайсам хадж Мохаммед, мусульманин, араб? И вы здесь, друзья по-несчастью, студенты советских институтов?
Обратно забежал Доктор:
-- Менты будут щемить бедолагу Поэта!!! За мусорского руля сейчас подполковник Гадов – вариантов нет: ублюдок фашистско-колхозный.
Сеня ещё раз осмотрел аудиторию, с похмелья было хреново.
-- Риккардо, ты же колумбиец – нет коки, а?
Среди разных возмущений Риккардо протянул Сене белый порошок.
-- Тебя сгноят! – заорал Доктор. – Сеня, бестолочь, приди в себя!
Сенька вдохнул в лёгкие наркотик и постоял с минуту, рассматривая своих новых сотоварищей. Потом заорал в окно:
-- Поэт! Братуха!
И глаза страдальца схлестнулись со взглядом Сени, и он понял – там внизу он сам, лишь только при других жизненных обстоятельствах.
-- Мой выход! – провозгласил Сеня.
-- Ты сдохнешь в наручниках, наверно, - прошептал Доктор, а вся компания ожидала действа.
******************************************* ****************************
Толпа дистрофиков тупо глядела на парня, вышедшего из здания, где располагались зоновские швейные, актовые залы и библиотеки. Он был одет во всё чёрное: джинсы, рубаху, туфли, кожаный плащ. Для тысячи страдальцев это был дух, вольный гражданин, существо из иного мира. Сеня вынял острый нож, закатил рукава рубашки и плаща, и заорал:
-- Где тут Гадов? Щас я буду труп! Я режу себе вены, менты! И ещё с десяток зэков порежет их со мной!
И взглянул вверх, в окна библиотеки. И компания метнулась вниз.
--Отпустите Поэта, мы хотим услышать его творения...
... Поэту втиснули коку… и услышали…
Но это следующий рассказ. О поэмах, судьбах и временах.
Copyright: Сеня Уставший, 2008
Свидетельство о публикации №165032
ДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 16.08.2008 22:54

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.

Рецензии
Маркал[ 23.04.2008 ]
   немного тяжеловато с самого начала, но потом втягивает.
Нешко Иришка(Медина)[ 13.05.2008 ]
   В общем и целом помоему взято из жизни ми мне это нравится, люблю узнавать о судььбах других людей! )))
Владимир Голубчиков[ 01.06.2008 ]
   Прочитал пару Ваших рассказов про Сеню. Была бы рифма, сказал бы где натяжки, а так читается легко, с интересом.
   Удивило, что несмотря на обилие «специфических терминов», незнакомых мне слов не встретил, хотя те круги не проходил. Выходит, что они неотрывны от тех кругов, что нарезаем все мы и стали частью нашей жизни. А о жизни, чтобы в ней жить, желательно знать побольше. Тем ценны Ваши рассказы.
   Спасибо, успехов, Владимир.
 
Сеня Уставший[ 01.06.2008 ]
   Во-первых, по-человечески благодарю Вас за внимание. Во-вторых, Вы очень наблюдательны и проницательны. Помимо того, что Вы отдали должное моим полупроизведениям (ибо настоящие мои произведения ждут своего часа, спонсоров и т д и т п), для того, чтобы наяву увидеть все стороны реальной жизни страны под названием Постсовдепия. А насчет того, что Вы прекрасно поняли все хитрые термины фени - Вы и это поняли: общество наше окриминогенилось до обезбашенности, в том числе и лексически :). С искренним уважением к Вам, и как будет время, то обязательно прочту Вашу поэзию, и прокомментирую официально-объективн­о,­ без зацикленности.
Жемчужная Илона[ 24.08.2008 ]
   Мистика какая-то. Боюсь до жути реалистичных текстов, в которых описывается чернуха. Но Ваш рассказ дочитала до конца. Не смогла оторваться. Может быть потому, что описано здесь все без "смакоты",­ без желания запугать, заледенить читательскую кровь?
   Я бы с удовольствием прочитала и Ваши настоящие, как Вы выразились в ответе на чью-то рецензию, произведения.
   С уважением.
Аглая Морозова[ 31.08.2008 ]
   Опять возникла ассоциация с концлагерем. Но там прозрачней, понятней, все равны в общем-то. А у нас в относительно мирное время такое творится. В общем, понятно, мои мысли повторяются. Это какой-то славянский менталитет, вся эта тупость, двоякость, закрывание глаз... Эх...

МСП "Новый Современник" представляет
Елена Крылова
Шмели
Наши новые авторы
Анна Демина
Цыганский табор
Философия времени
Ирина Азарова
Проснуться и увидеть новый день
Мнение. Критические суждения об одном произведении
Ол Томский
Завеснеть
Читаем и обсуждаем.
Презентация книги Юрия Юркого
По велению музы
Сергей Малашко: творчество и достижения
Рыбалка начинается в одиннадцать утра
Помолвка на операционном столе
Альбом достижений
Участие в Энциклопедии современных писателей
Устав и Положения
Документы для приема
Билеты и значок МСП
Форум для членов МСП
Состав МСП
"Новый Современник"
Планета Рать
Региональные отделения МСП
"Новый Современник"
Льготы для членов МСП
"Новый Современник"
Реквизиты и способы оплаты по МСП, издательству и порталу
Организация конкурсов и рейтинги
Литературные объединения
Литературные организации и проекты по регионам России
Общие помышления о застольях
Первая тема застолья с бравым солдатом Швейком:как Макрон огорчил Зеленского
Комплименты для участников застолий
Cпециальные предложения
от Кабачка "12 стульев"

Издательство "Новый Современник"
Издать книгу
Опубликоваться в журнале
Действующие проекты
Объявления
ЧаВо
Вопросы и ответы
Сертификаты "Талант" серии "Издат"