Клуб Красного Кота
Конкурс юмора. Этап 3








Главная    Новости и объявления    Круглый стол    Лента рецензий    Ленты форумов    Обзоры и итоги конкурсов    Презентации книг    Cправочник писателей    Наши писатели: информация к размышлению    Избранные блоги    Избранные произведения    Литобъединения и союзы писателей    Литературные салоны, гостинные, студии, кафе    Kонкурсы и премии    Проекты критики    Новости Литературной сети    Журналы    Издательские проекты    Издать книгу   
Буфет.
Истории за нашим столом
ПОЭТЫ-ФРОНТОВИКИ
Вход для авторов
Логин:
Пароль:
Запомнить меня
Забыли пароль?
Сделать стартовой
Добавить в избранное
Регистрация автора
Наши авторы
Знакомьтесь: нашего полку прибыло!
Первые шаги на портале
Правила портала
Новости и объявления
Блиц-конкурсы
Тема недели
С днем рождения!
Клуб мудрецов
Наши Бенефисы
Книга предложений
Справочник писателей
Писатели России
Центральный ФО
Москва и область
Рязанская область
Липецкая область
Тамбовская область
Белгородская область
Курская область
Калужская область
Воронежская область
Северо-Западный ФО
Санкт-Петербург и Ленинградская область
Мурманская область
Архангельская область
Калининградская область
Республика Карелия
Приволжский ФО
Cаратовская область
Cамарская область
Республика Мордовия
Республика Татарстан
Нижегородская область
Пермский Край
Южный ФО
Ростовская область
Краснодарский край
Волгоградская область
Город Севастополь
Республика Крым
Северо-Кавказский ФО
Северная Осетия Алания
Уральский ФО
Cвердловская область
Тюменская область
Челябинская область
Сибирский ФО
Республика Алтай
Республика Хакассия
Красноярский край
Омская область
Новосибирская область
Кемеровская область
Иркутская область
Дальневосточный ФО
Магаданская область
Приморский край
Cахалинская область
Писатели Украины
Писатели Белоруссии
Писатели Молдавии
Писатели Казахстана
Писатели Узбекистана
Писатели Германии
Писатели Франции
Писатели Литвы
Писатели Израиля
Писатели США
Писатели Мексики
Писатели Канады
Журнал "Фестиваль"
Журнал "Что хочет автор"
Журнал "Автограф"
Журнал "Лауреат"
Положение о баллах как условных расчетных единицах
Реклама

логотип оплаты

.

Просмотр произведения в рамках конкурса(проекта):

Конкурс/проект

Все произведения

Произведение
Жанр: Эротическая прозаАвтор: Юрий Иванов
Объем: 104849 [ символов ]
Продолжение Докаюрон.1
Глава восемнадцатая.
 
Зябко передергивая плечами, женщина прятала подбородок в обмотанном вокруг шеи легком шарфике за широким воротником длинного черного плаща. Осмотр достопримечательностей был окончен и она уже собиралась отряхнуть зонтик от дождевых капель и уходить. На ногах у нее были высокие темно-коричневые сапожки со шнуровкой до середины икр, на голове красовалась такого же цвета шляпа с опущенными полями. Несмотря на омывающее британские острова теплое течение Гольфстрим, осень в Соединенном королевстве всегда была прохладной с нескончаемой чередой мелко моросящих дождей, отчего окрестности превращались в унылые пейзажи со скучных английских картин, ко всему представляясь в подвешенном состоянии. Наверное, мельчайшие брызги от падающей на землю воды скапливались в призрачный туман, как бы приподнимающий горизонт с островками леса, полями и строениями, в воздух. Вот и мегалитическое сооружение из поставленных на попа, расположенных небольшим кругом, прямоугольных камней, возле которого с ноги на ногу переминалась женщина, тоже словно вибрировало над мокрой, но до сих пор изумрудной, травой вокруг. Казалось, еще немного и оно засверкает разноцветными прожекторами, вознесется в мглистое небо невесомой тарелкой, на которых посещают землян космические пришельцы. Так это было правдоподобно вкупе с пространными слухами об истинном предназначении одного из загадочных чудес света, что женщина невольно оглянулась на неясные очертания зданий небольшого городка Стоунхендж, маячившие за сплошной пеленой дождя. В отдалении, на дороге, дожидался ее возвращения вишневый «БМВ». Еще раз окинув быстрым взглядом тесанные каменные плиты, она повернулась и быстро зашагала прочь. Она всегда уходила отсюда без оглядки, будто кто-то могущественный обладал неземной силой оставить ее в магических кругах навсегда, ведь предложенная людям больше двух тысяч лет назад загадка до сих пор не была разгадана.
Теперь путь лежал через Виндзор с родовой резиденцией правящей королевской династии в самую престижную школу Великобритании Итон, которую она по настоянию родителей закончила много лет назад. В ту пору вместе с посольским корпусом они кочевали из страны в страну, из одной части света в другую. А потом сделать крюк, чтобы под небольшим городком Майнхед омыть руки в Бристольском заливе, если не осталось времени пересечь Англию с Шотландией и добраться до пенных волн самого Атлантического океана. Все равно воды залива смешивались с океанскими. Вечером же, вместе с мужчиной они поедут в аэропорт, чтобы перелететь через Ла-Манш на самолете и приземлиться уже в альпийской Швейцарии. Второй раз заглянуть в переполненные моряками пабы вольного английского Дувра, как и снова пройти на пароме по штормящему морю до французского Дюнкерка, она наотрез отказалась.
- Вы не замерзли? – открывая перед женщиной дверцу, спросил шофер.
- Не знаю, надеюсь отогреться в салоне, - складываясь за заднем сидении, пробормотала она посиневшими губами.
- Я включил печку и приготовил кофе.
- Спасибо, это как раз то, что сейчас надо.
Звонко щелкнул замок, взвизгнув колесами на скользком асфальте, машина сорвалась с места и вонзилась в призрачную пустынность великолепного шоссе. Когда скорость автомобиля выровнялась, женщина выдвинула столик, отвинтив пробку на стеклянной фляжке, плеснула в чашечку хорошего коньяка. С удовольствием сделала пару небольших глотков и поставила чашку на столик. Вместе с выпитым кофе, коньяк быстро разогрел в сосудах кровь, вернув на лицо прежний румянец. В голове неторопливо стала развиваться мысль о том, что приславший букет господин наверняка ждет от нее ответа, с каковым она задерживалась третий год подряд. Но о чем можно было рассказать на середине путешествия в неведомое, которое она начала с таким интересным спутником. Странно, но пройденные с ним расстояния все больше отдаляли ее от того партнера со стабильным жизненным укладом, теснее придвигая к считавшемуся ее друзьями и ей самой темной лошадкой претенденту. По всему выходило, что результаты этого круиза станут известны лишь в конце пути. Вздохнув, она твердо решила не спешить с решением жизненно важного вопроса, протянула руку к чашечке с напитком, затем сунула уже пустую посудину на дно небольшого холодильника за спиной. За окнами машины проносились ухоженные английские пейзажи с сытыми коровами и добротно построенными вдали от шумной дороги домами.
Вечером мужчина и женщина были уже на аэродроме. Когда заняли места в салоне класса «люкс» «Боинга-747» женщина повернулась к иллюминатору, увидела ярко освещенные здания международного аэропорта. Возле одного из них продолжала поднимать руки вверх маленькая кучка ее бывших однокашников по учебе в Итонском колледже. Чуть в стороне стоял высокий мужчина в шляпе с букетом точно таких-же, которые принес в гостиницу негр-лакей, цветов в руках. Он так и не решился подойти и выяснить причины ее молчания, он все еще надеялся на лучшее, этот богатый английский сэр с русскими корнями. Женщина усмехнулась, зная неорганиченный возможности господина, она была уверена, что встретит его на их маршруте еще не раз. Мельком взглянув на соседа по креслу, снова прильнула к окошку, непроизвольно подняла ладонь вверх и пошевелила пальцами над высокой прической. Она ни на что не рассчитывала, она сделала на первый взгляд странный жест только для себя. В этот момент импозантный сосед повернулся к ней и участливо спросил:
- Как ты себя чувствуешь, дорогая?
- Спасибо, милый, я ощущаю себя прекрасно, - внутренне вздрогнув, живее, чем обычно, отреагировала она на вопрос. Засунула руку под ремень безопасности. – Знаешь, мне все больше нравится это путешествие именно с тобой. Ты такой внимательный.
- А я все сильнее влюбляюсь в тебя, - под приглушенный рев запущенных двигателей признался мужчина. – С каждым разом я нахожу в тебе что-то новое, заставляющее любоваться только тобой.
Воздушный лайнер вырулил на взлетную полосу, разогнался и оторвался от земли. Откинувшись на спинки кресел, собеседники на несколько минут замкнулись в себе, не сгоняя с лиц похожих благодушных улыбок.
Проведя ночь в уютной гостинице при аэропорте, ранним утром оба спутника скорым шагом двинулись на выход. Столица маленького альпийского государства, Берн встретил их прохладной, но довольно солнечной погодой. Освободившись от теплых свитеров, накинув на плечи легкие курточки, они на аккуратной площади перед зданием аэровокзала пересели в поджидавший их шестисотый «Мерседес». За тонированными стеклами замелькали красные черепичные крыши в большинстве своем построенных из камня домов. Сооружения конического типа были видны везде, словно жители крошечной страны все как один задались целью быть поближе к небу, вознося хвалу Богу в католических с протестантскими молитвах.
- Вот еще один пример того, что восточные страны намного приземленнее, - указывая на дома с церквями, задумчиво проговорила женщина. – А ведь веры, что русская, что западная, пытаются доказать обратное.
- Что ты хочешь этим сказать? – повернулся к ней сидящий рядом мужчина.
- Вера у нас православная, она больше духовная, нежели католическая или упрощенные протестантская с лютеранской. У них все воззвания к Богу идут от тела, потому что святые находятся как бы перед глазами - и дева Мария, и сам Езузус. Вот они, здесь, прямо в костеле. От истового поклонения у молящегося могут образоваться кровавые стигмы - язвы на руках и ногах, в тех местах, через каковые был прикован к кресту Иисус Христос, что опять указывает на веру в первую очередь плотскую. А нам к своим святым в молитвах надо возноситься на небо.
- Здесь ты права, наши церкви врастают в землю основательнее, небо куполами луковкой не протыкая, а вроде бы скользя по нему, передавая мирские просьбы и принимая божественные благословения навороченными крестами-антеннами. Разве через навороты то и другое дойдет быстрее? И не значит ли это, что нам еще рано стрелой вонзаться в небо и разговаривать с Богом, который у них перед глазами, напрямую и с такой же откровенностью? Не оттого ли они живут лучше, думают разумнее, поступают мудрее?
- Не знаю, может быть, здесь ты и прав, - не выходя из задумчивости, призналась собеседница. – С этой точки зрения я еще ни разу проблему отсталости России от остального мира не рассматривала. Выходит, сначала необходимо найти свое место на земле, а уж потом возноситься, пусть мысленно, на небо.
- Думаю, так будет вернее и принесет православным во всем мире лучшие результаты, что и доказали передовые развитые страны, проповедующие христианство упрощенное, - мужчина поудобнее устроился на сидении. – Представь себе, даже в сказках немцы с французами стараются работать, а не летать на коньках-горбунках с коврами самолетами. Кстати, ковры-самолеты, это истинно восточный сказочный образ, азиатский. А все азиатские страны опять отсталые, что в быту, что в передовых технологиях.
- Карлсон у Астрид Линдгрен тоже летает, - хмыкнула себе под нос женщина.
- Вокруг банок с вареньем, - засмеялся собеседник. – Даже Кай с Гердой в Снежной Королеве надеялись не на волшебные палочки-выручалочки, а исключительно на себя. Посмотри вокруг, все это великолепие построено и сохранено их руками, а не вымышлено иванушками дурачками с царевнами лебедями. Ты со мной согласна?
- Спорить я не собиралась, - женщина развела руками. – Одно маленькое но: всеми силами мы обязаны помогать своей нации выбирать правильный путь.
Теперь пришла очередь собеседнику откинуть голову на спинку сидения и тоже молча развести руками. Когда машина проскочила очередное чистенькое поселение и помчалась по широкому автобану, проложенному по склонам пологих альпийских гор, он выдернул из-за пояса мобильный телефон, перекинул ногу за ногу, вновь обратился к спутнице:
- Мы нигде не будем останавливаться? Надо заранее забронировать места в гостинице.
- Я бы не хотела, дорогой, к тому же, время в пути летит незаметно. Расстояния здесь не столь велики и, судя по скорости на спидометре, во второй половине дня мы прибудем уже в Венецию, - откликнулась снова погрузившаяся в созерцание окрестностей собеседница. – Разве что в каком-нибудь придорожном брасри перехватить горячего, чтобы не сбивать желудок с привычного ритма.
- Ты как всегда права, дорогая, швейцарские кантоны-области по размерам сравнимы с городскими районами областного центра в России, если этот центр взять и раскидать на небольшом расстоянии. От Берна до границы с Италией мы проедем за каких-то часа три.
- Иногда мне кажется, что вся Швейцария не больше Москвы с пригородами. Странно, что на этом маленьком пространстве люди разговаривают сразу на нескольких языках, находя один общий и умудряясь достойно делать одно дело, получая от него немалую выгоду, - продолжила рассуждения спутника женщина. – Кроме всего, это крохотное государство в мировой короне сумело предстать крупным именным бриллиантом.
- Да уж, богатыри – не мы.
На считанные минуты задержавшись у пограничного поста с упитанными пограничниками, шестисотый «Мерседес» снова понесся по размеченному широкому автобану с указателями и услугами через каждые пару сотен метров, вглубь горных массивов. Пологие склоны вокруг словно кто культивировал – такими ухоженными и подстриженными казались деревья с кустарником на них. Если встречались небольшие горные селения, то дома спускались вниз опять же ровными полукруглыми рядами, как цветные бусы на груди у исторической пьемонтки или ломбардийки, а до этого у швейцарских гельветки или бургундки.
Наконец, и горы отошли назад, разбежались по сторонам. Впереди размахнулась желтовато-коричневая возвышенность с убранными квадратами полей, с одинокими кипарисами и платанами с зелеными кронами вдоль обочины. В раскрытое окно автомобиля пахнуло летним теплом, словно Альпы являлись границей между холодом и жарой. Скинув курточку, женщина осталась в платье без рукавов, еще больше опустила боковое стекло вниз. Спутник последовал ее примеру, забросив пиджак за спинку сидения. Водитель включил вентилятор.
- Чем выше по стволу к вершине европейского дерева, тем ближе Африка, - доставая из холодильника бутылку с минеральной водой, насмешливо похмыкал носом мужчина. – Скоро будем лакомиться марокканскими апельсинами.
- Если считать Англию корнями, то да, - отозвалась женщина. – Но демократические устои все-же пришли в Европу из Римской империи...
- ...и успели перевернуть первобытно-общинные принципы общежития с ног на голову, - все так-же усмехаясь, продолжил мысль спутник. – Как там в Библии: все течет, все меняется. И все возвращается на круги своя.
- Экклезиаст, царь Соломон, Сократ, Лу Синь и другие мыслители здесь ни при чем. Эти мудрецы просто констатировали окружающую их изменчивость якобы стабильного мира, пытаясь объяснить круговорот воды и разума в природе, - собеседница закинула ногу на ногу. – Но мы снова из ничего создаем себе проблему. Тепло, которое врывается в салон нашего автомобиля, всего лишь влияние близкого Адриатического моря, с одной стороны омывающего благословенную и неповторимую страну Италию. С другой ласковыми волнами плещет море Тирренское, тоже не очень холодное.
- Поздравляю с прекрасным знанием географии. Значит, скоро мы опять пересядем на паром и с материковой суши отправимся с экскурсией на острова Мурано, Бурано и так далее, на одном из которых неторопливо уходит под воду мировая жемчужина – Венеция.
- Ее построили на острове Мурано. Лишь бы море было спокойным...
- Это я тебе могу обещать, потому что в здешних местах штормы бывают только по прихоти сильных мира сего.
Они стояли на устланной темной плиткой площади Сан Марко и с ладоней печеньем кормили забывших про испуг голубей. Шустрые птицы усаживались на плечи, на головы, под несмолкаемую трескотню фотоаппаратов и кинокамер туристов со всего мира громко хлопали крыльями, стараясь когтистыми лапками и твердыми клювами испробовать на прочность заодно и кожу на человеческом теле. Так это у них получалось забавно, что громкий смех вокруг не обрывался ни на минуту. В начале площади возвышался приземистый разноцветный собор Святого Марка со множеством небольших, конических вверху, с фигурками святых внутри, каменных шатров по всей крыше, с похожей на заточенный длинный и квадратный коричневый карандаш колокольни рядом. По бокам пространство замыкали трехэтажные здания двухсот летней давности с узкими сотами окон по фасаду, конец площади ограничивало строение с колоннами в два яруса. На всей территории для людей со всех концов земного шара не находилось даже мгновения для грусти и печали, на лицах отображалось счастье созерцать неповторимое чудо света, боготворить его и запечатлевать вместе с собственной персоной со всех сторон. Ведь по прогнозам ученых красоте этой недолго оставалось радовать землян бесподобными линиями уходящих под воду, похожих на дворец Дожей, старинных дворцов, причудливых мостиков над бесчисленным множеством каналов, несмотря на все усилия мировых умов.
Поиграв кнопкой на японской видеокамере, женщина обернулась к разглядывавшему какую-то надпись на древнем литом фонаре спутнику:
- Милый, ты не хотел бы поводить меня по этому чудесному городу сам, не прибегая к услугам вальяжных, как гондольеры, местных гидов?
- Разве ты боишься здесь заблудиться? – поднял голову мужчина. – Городок не столь велик, как нам кажется, а я бы пока осмотрелся в гостинничном номере.
- Я про это знаю, но именно сейчас на меня нахлынули романтические чувства. Я бы с удовольствием полюбовалась еще раз Дворцом Дожей, постояла бы с тобой на мостике Вздохов, прошлась бы по мосту Риальто. Кстати, в этом городе жило немало великих людей, в честь которых благодарные итальянцы прикрепили на стены домов памятные доски.
- А если нам воспользоваться услугами гондольеров? С прекрасно бегающих по каналам узких лодочек открывается великолепный обзор всех старинных дворцов и зданий. Церковь Санта Мария Делла Салуте, дворцы Ка, Пезаро, Ка, Фоскари, Кавалли Франкетти, Ка, д,Одро на Большом канале, проплыть под мостом Риальто, мостом Вздохов. Выйти из гондолы и пройтись по узким гранитным тротуарам на Рио Сан Барнаба. На острове Бурано полюбоваться свисающим с балконов разноцветным нижним бельем обыкновенных венецианцев.
- Если еще посадить на корму голосистого итальянского певца с гитарой, то лучшего подарка придумать невозможно, - засмеялась женщина. – Нет, милый, несмотря на то, что вода в каналах не отдает затхлыми запахами, я бы все-таки совершила пешую прогулку. Она бодрит тело и успокаивает нервы.
- Тогда я к вашим услугам, сударыня...
За окнами приспособленного под гостинницу стариннного особняка, построенного в стиле барокко, неторопливо опускалось в Венецианский залив жаркое красноватое солнце. Лучи от него проторили блестящую дорожку по морской глади, зачернив множество рыбацких суденышек, между которыми лавировали двухпалубные катера с туристами. Но главный фарватер никто не занимал, по нему медленно тащился утыканный снизу до верху множеством иллюминаторов океанский лайнер, совершающий круиз вокруг земного шара. Рядом с ним рыбацкие лодчонки казались брошенными в воду детьми игрушечными корабликами. Постояв у подоконника, женщина поднесла ко рту бокал с местным слабеньким кьянти, отпив пару глотков, направилась на просторный балкон с каменными перилами на каменных же толстеньких колоннах, почти копию балкона зала большого совета. Внизу, прямо под стенами, плескались маслянистые волны, по которым одетые в причудливые костюмы гондольеры, лениво шевеля будто лакированными веслами в таких же отшлифованных уключинах, неспеша прогоняли похожие на греческие или арабские древние суда лодки с высоко загнутыми носами, с разноцветными фонариками под загогулинами. Изредка с кормы доносилась негромкая песня на певучем итальянском языке. Прислуга уже вынесла на середину балкона стол на кривых буковых ножках, накрыла его белоснежной скатертью и даже успела поставить несколько блюд с холодными закусками и ваз с фруктами. Оставалось украсить пустующий в середине пятачок парой бутылок вина из Тосканы и выдинуть из-под стола крепкие буковые стулья.
Наконец, все было готово. Придирчивым взглядом окинув сервировку стола, женщина прошла в апартаменты, легонько толкнула ведущую в угловую комнату дверь. Ее спутник, как всегда, изучал кучу разложенных перед ним документов, поминутно сравнивая полученные выводы с цифрами, мелькающими на мягко светящемся экране ноутбука. Помедлив, приятным голосом она оторвала его от бумаг:
- Милый, тебе не кажется, что сегодня ты умудрился забыть не только про оговоренные нами перед путешествием правила, но даже про меня?
- Прости, дорогая, получил факс из Сеула. Кажется, там решили присоединиться к моему проекту, который я огласил корейцам еще в Париже, на рандеву у нашего хорошего друга господина де Корнуэля, - мужчина откинулся на спинку стула, смахивая усталость, ладонями провел по лицу, затем по волосам.
- И который ты подтвердил еще раз всем посвященным в него в Лондоне, на светском рауте в резиденции королевы Англии Елизаветы Второй в Букингемском дворце.
- Именно так.
- Тогда это хорошая новость. Но позволю себе напомнить, что ничто не должно нарушать порядок вещей.
- Тысячу извинений, я уже у ваших ног, моя госпожа...
Мужчина немедленно встал из-за журнального столика и пошел в спальню переодеваться, на ходу бегая пальцами по кнопкам сотового телефона.
Под несмолкаемые всплески волн Венецианского залива на погружающийся в море неповторимый город опускалась теплая ночь с легкими дуновениями ветерка, прилетающими из необозримых просторов Адриатического моря. На темно-синее бархатное небо выкатилась огромная луна, в лучах которой воды залива покрылись расплавленным серебром, а забытые хозяевами рыбацкие суденышки с габаритными огнями по бортам превратились в неясные очертания романтических каравелл, качающихся на рейде средиземноморского порта. На балконе электричество включено не было,но в комнате за открытой дверью горела хрустальная люстра. Усмиренные тонкими цветными занавесками, блики покрыли стол и сидящих за ним людей ровным голубоватым светом, создавая уютную обстановку. Собеседники насытились, оставалось завершить трапезу хорошим тосканским вином из высокого графина, закурить сигарету с прекрасным турецким табаком и настроиться на мирную беседу о любви. Но женщина еще не все успела отпробовать, взгляд ее скользил по тарелкам, не зная, на какой из них остановиться. В конце концов она взяла серебряную вилку, наколола на ее зубцы кусочек отваренного мяса в остром итальянском соусе и поднесла ко рту:
- У-у, прелесть, - запив кушанье глотком полусухого виноградного напитка, через некоторое время сказала она. – В Европе так готовить не умеют.
- Надо признать, что итальянцы преуспели не только в спагетти, - откладывая столовые приборы в сторону, согласился собеседник. Промокнув губы салфеткой, он облокотился о край стола и посмотрел на спутницу. – Итак, дорогая, я готов продолжить повесть о нашем приемном сыне, мечущемся в поисках сексуального удовлетворения. На чем мы остановились в прошлый раз?
Он с удовольствием прошелся по женщине влюбленными глазами. Сегодня на ней был надет шикарный арабский халат розовых тонов с широкими рукавами и серебристого цвета поясом вокруг тонкой талии. Вся она представляла собой только что покинувшую спальню, наспех успевшую привести себя в порядок, непокорную пленницу царских кровей, не по своей воле оказавшуюся в султанском дворце. Вид ее возбуждал, тревожил затаенные уголки разума, заставляя высвечиваться необузданным фантазиям. Эротичности добавляли воткнутая в золотистые волосы, оправленная в серебро, крупная розовая приколка ввиде раскрытого рапана, длинные сережки из панцирей речных моллюсков в серебре, простенькие бусы из покрытых серебром же мелких ракушек. Запястье украшал серебряный браслет со вставками из того же материала. На щеках играл яркий румянец хорошо отдохнувшего человека, создававший в сочетании с блеском жемчужных зубов романтический образ прекрасной незнакомки. Из-под полов халата виднелись расписанные серебряными цветами загнутые носы маленьких розовых туфелек. Мужчина тоже успел переодеться в прекрасно сшитый домашний халат светло-коричневых оттенков с пространными отворотами фигурного воротника и на рукавах. На ногах у него красовались обверложенные коричневым мехом мягкие парчевые шлепанцы. Сама атмосфера за уставленным яствами столом говорила, что впервые за время путешествия оба собеседника настроились на создание между собой семейного взаимопонимания.
- На том, как Докаюрон отправился в горы реализовывать незаурядые свои сексуальные способности, - потянулась за сигаретами спутница. Прикурив, прищурила в усмешке зеленые миндалевидные глаза. – Кстати, после того, как бывшая супруга поинтересовалась об успехах в обхаживании молоденьких девчат, конкретно, о их количестве на его душу, у него появилась мысль, что неплохо бы партнерш по сексу начать коллекционировать. Кажется, до сотни трахнутых баб ему еще было далеко.
- Ты перестала его уважать?
- Почему ты так решил?
- Потому что в твоих словах начало проскальзывать равнодушие, - мужчина щелкнул зажигалкой, с интересом воззрился на собеседницу. – Коллекционер, сотни трахнутых баб... До этого к Доке в твоем голосе присутствовало некоторое сочувствие.
- Совсем наоборот, мне нравится целеустремленность, пусть даже она проявляется в порно похождениях главного героя, - не согласилась спутница. - Весь смысл заключается в том, чтобы суметь реализовать себя за отпущенное нам на земле время. Неважно в чем, но обязательно реализовать.
- Думаешь, там это зачтется?
- В первую очередь, наши подвиги зачтутся нами самими. Для себя, - она смешно выпятила губы. – Ну и там посмотрят не косо. Ведь Дока рвался только вперед, а женской половине населения и там, и тут, скажем так, это не безразлично. Мне, во всяком случае.
- Спасибо, тогда продолжим со спокойной душой.
- Прежде, чем ты углубишься в повествование, милый, я бы попросила тебя прояснить важную для меня деталь.
- Я весь внимание.
- Когда и где ты купил этот шикарный бухарский халат? – спутница на мгновение как бы затаилась в чувствах, одновременно небрежно указывая пальчиком в сторону мужчины. – Или тебе кто-то его подарил?
- Я купил его в магазине своего друга в Москве, - собеседник недоуменно похмыкал себе под нос. – А в чем дело, дорогая?
- На халате до сих пор красуется ярлычок с простенькими инициалами на русском языке и сердечком посередине. Вон тот, на воротнике, рядом с петелькой для вешалки.
- Ах, этот, разве я не рассказывал, что халат делали на заказ? - мужчина закинул руку за шею, нащупав ярлычок, спокойно оторвал его и бросил на стол. – Магазинчик с небольшой швейной мастерской поностью в руках жены моего друга, она пришивает ярлычки со своими инициалами на те вещи, которые под ее чутким руководством и с ее участием шьются только для избранных. Одним из таковых оказался твой покорный слуга.
- Тогда все в порядке, хотя эту вещь ты старался надевать лишь в исключительных случаях. В Москве я видела тебя в ней всего раза два, а здесь впервые, - снимая внутреннее напряжение, собеседница подергала плечами и перевела потеплевший взгляд на ночной залив, начинавшийся прямо от стен гостиницы. Добавила с игривой усмешкой в уголках губ. – Прости, мне показалось, этот халат нравится тебе потому, что не дает забыть одну из моих предшественниц.
Некоторое время мужчина молча крутил в пальцах зеленую из уральской яшмы серебряную зажигалку. Затем со вниманием присмотрелся к окутавшейся лунным светом золотоволосой своей пассии, чуть дрогнувшим голосом с хрипотцой негромко произнес:
- Спасибо, дорогая, если любимый человек начал замечать мелочи, мимо которых ты сам равнодушно проходишь, значит, вера в обоюдную любовь не напрасна. Я люблю тебя и постараюсь, чтобы ты во мне не разочаровалась.
- Вот и хорошо. И давай-ка не будем больше о грустном, иначе даже вечно голубое небо над благословенной Венецией начнет хмуриться, - окончательно избавилась от сомнений спутница. Отпив глоток вина из высокого хрустального фужера, промокнула салфеткой выразительные свои губы. – Итак, Дока Юрон покинул высокогорную турбазу, весть о его недюжинных способностях вознамерились разнести на все четыре стороны света сразу четыре доверивших ему свои чувственные желания женщины. Что же было дальше?
- Ты снова иронизируешь? – добродушно засмеялся ее собеседник.
- Ничуть, просто у меня поднялось настроение.
- Тогда в путь, как бы ни был он тернист...
После того, как Дока вернулся домой, сексуальные желания у него увеличились многократно. Теперь он согласен был трахнуть даже пробегающую мимо собаку. Для общего счета. Он вдруг открыл для себя, что на отдыхе люди расслабляются, что сил для победы над женщиной требуется меньше, нежели в пропитанном выхлопными газами, вечно суетливом городе, в котором озабоченное выражение на лицах партнерш не сходит даже во время полового контакта с ними. Значит, при любой возможности нужно пользоваться предоставляемыми профсоюзом путевками и работать, работать в поте лица, чтобы поскорее достичь заветного рубежа в сто женщин. Его удивило, что простая деревенская бабенка – бывшая жена – додумалась до этого раньше, каждый год уезжая на отдых в южные санатории. Он давно оставил надежды на то, что она сохраняла ему верность, хотя они не растаяли окончательно. Ведь жена выросла в деревне, в которой до сих пор поклонялись патриархальным устоям, к тому же, к сексу относилась с прохладцей. Но по приезде из очередного отпуска, бывшая супруга каждый раз лукаво поводила блядскими глазками и с прозрачными намеками на его нередкое половое бессилие заводила разговор о том, как хорошо заниматься кустотерапией с горячими и настойчивыми кавказскими мужчинами. В связи с этим он не мог отвязаться от мысли, что давно настало время догонять в счете теперь ее. Запоздалые думы только подхлестывали заманчивые мечты.
На следующий сезон Дока уже сам напрашивался на поездку к берегам Черного моря. Отмечая прилежный труд, профсоюз пошел навстречу, и в конце лета снова выписал путевку подающему надежды начальнику смены, теперь на морской курорт. Дока никогда не видел моря, поэтому с волнением влезал в скорый поезд до Адлера. А когда состав потянулся вдоль присыпанного крупной галькой побережья, когда у самых шпал заплескались зеленовато-синие с кипельно белыми гребешками пенные волны, у него невольно перехватило дыхание.
Когда распаковался и получил ключи от номера в похожем на белоснежный океанский лайнер здании санатория, немедленно сбежал по крутым ступенькам и устремился к берегу.
Морской простор открылся внезапно, сразу за стеной продуктовых палаток с продавцами-кавказцами в них. Так же неожиданно показался заваленный голыми телами пляж, который тянулся по побережью аж до выступающего в море скалистого мыса. На всей этой усеянной людьми узкой полосе отыскать свободное местечко оказалось проблематично. Дока растерянно осмотрелся вокруг, множество женщин любого возраста с удовольствием подставляли кругленькие, плоские, квадратные – разные – попы палящему в полную силу ослепительному в чистом небе солнцу. Мужских комковатых задниц он старался не замечать. В этот момент звонкий девичий голос весело позвал:
- Эй, парень, ты играешь в карты?
- Играю, - живо обернулся Дока.
- Тогда подсаживайся к нам, у нас одного игрока не хватает.
Девушке на вид было лет двадцать, напротив лениво наблюдала за отдыхающими ее подруга одинакового с ней возраста. Обе успели загореть до стойкого коричневого цвета, открытые купальники закрывали интимные части тела узкими полосками, едва удерживаясь на бедрах и на спине за счет тонких завязочек. С третьей стороны наброшенного на гальку покрывала с колодой карт посередине поджимал под себя ноги настороженно бегающий глазами вокруг худощавый мужчина лет сорока пяти. Оценив обстановку, Дока бросил на землю сумку с полотенцем, шустро расстегнул пуговицы на рубашке и брюках, обратился к позвавшей его девушке:
- Я только окунусь и сразу обратно, хорошо?
- В первый раз, что-ли? – снисходительно засмеялась та.
- Да вот же, - не стал спорить он.
- Тогда тебя на берег бреднем не вытащишь.
- Сам прибегу, - уже на ходу отозвался Дока.
Вода оказалась удивительно теплой, ласковой и как бы тягучей, она стойко удерживала на поверхности, не давая возможности заглянуть под нее. Дока с удовольствием помахал руками и ногами возле берега, побаиваясь заплывать далеко – все-таки немерянный морской простор заставлял относиться к нему с уважением. Наконец, изловчившись, он сумел погрузиться на небольшую глубину, сразу широко раскрыл глаза. Заметил вдруг между навалами все той же пестрой гальки прятавшегося под нее маленького краба, перед носом шевелила отростками совершенно прозрачная медуза, рядом с ней другая. А вдали, в туманной глубине, ворочалось неясное с отлетающими от него вверх серебристыми пузырями. Оно медленно приближалось. Дока хотел уже вылететь наверх, когда вдруг выяснилось, что это торопилась к берегу женщина в разноцветном купальнике. Ходуном ходили полные под бюстгальтером груди, выпуклый лобок под плавками то вспухал бугорком, то выпячивался двумя большими половыми губами, продолжавшимися аж до ягодиц на другой стороне тела. Из-под воды так красиво было наблюдать за ритмичными движениями незнакомой пловчихи, что он едва не забыл про иссякающий запас воздуха. Выскочив пробкой наверх, сморгнул ресницами и увидел почти рядом красивую девушку в том самом разноцветном купальнике, которая примеривалась взобраться на крутой береговой откос. Очередная волна подтолкнула ее под попу, но пловчиха не удержалась, опять оказавшись в воде.
- Вам помочь? – выворачивая ступни на неровном дне, подался Дока к ней.
- Спасибо, я справлюсь, - заметив, что добровольный помощник сам едва держится на ногах, улыбнулась девушка. – Надо только успеть оседлать следующий вал.
Так они и вылезли на высокую галечную насыпь вдвоем и на карачках, помогая друг другу зацепиться за любой удобный выступ, уселись у воды. Пляжники вокруг одобрительно заулыбались, наверное, вместе они хорошо смотрелись.
- Вы уже давно здесь? – сдувая с губ влагу, поинтересовался Дока. Он успел забыть, что его ждут в компании для игры в карты.
- Пошла вторая неделя, так быстро летит время, - зыркнула на него круглыми синими глазищами девушка. Сунув руку под ногу, поправила края плавок. – А вы, наверное, первый день?
- Вы угадали, - невольно проследив за действиями новой знакомой, он откинулся на спину, протянул ноги под накаты волн. – Хорошо здесь – море, чистый воздух, горы вокруг.
- А где вы остановились?
- В санатории, который на вершине горы за нашими спинами.
- А я дикарем, так интереснее.
- Почему?
- Потому что сама себе хозяйка.
Дока наморщил лоб, он уже успел ознакомиться с внутренним распорядком курортного общежития. Ранние подъемы на завтрак и отбои в десять часов вечера его не устраивали. Рядом остановилась какая-то отдыхающая, погремев камушками под ногами, намеренно развернулась так, чтобы тень от нее накрыла Доку. Он вскинул голову и узнал позвавшую составить компанию в карты подружку.
- Одежду не забудь, курортник, - так-же весело, как приглашала, посоветовала она. – Я сразу сказала, что тебя назад и бреднем не заловишь.
- У вас до сих пор не хватает четвертого? – приподнялся на локтях он. – Тогда я мигом.
- Теперь я решила искупаться, - усмехнулась девушка и с берега прыгнула в воду.
- Я тоже пойду, - встала с места и пловчиха.
- Постойте, мы даже не успели познакомиться, - вскочил на ноги Дока.
- Разве вы до сих пор один? – ладно сбитая пловчиха скосила ярко-синие зрачки на море. Между полненькими ножками четко выделился выпуклый лобок. – Кажется, в том коллективе недостает одного человека.
- Я вообще только пришел, штаны с рубашкой к ним подкинул, и все.
- Ах, вот как. Правда, я уже собираюсь, потому что днем загорать вредно, - девушка на несколько мгновений ушла в себя. – Ну, хорошо, тогда вечером приходите на танцы.
- А где они будут?
- При санатории есть своя танцплощадка, но мы в горы не поднимаемся, а ходим в шестую поликлинику. Она сразу за этим пляжем, через дорогу.
- Понял, за высоким фигурным забором с фонарями на кирпичных столбах.
- Все правильно, начало танцев в восемь часов вечера.
 
Глава девятнадцатая.
 
Проводив ее масляным взглядом, Дока постоял еще немного и снова вошел в море. Теперь ему не терпелось отыскать приглашавшую на игру подружку, но среди множества разноцветных резиновых шапочек и непокрытых голов с плотно уложенными волосами отыскать кого бы то ни было представлялось проблематичным. Поплескавшись, он вылез на берег и потопал на место первого пристанища. Там все уже были в сборе, даже колода карт роздана. Через некоторое время поступило предложение размочить сухой счет, с которым Дока с напарницей оставляли противников. За вином побежал худощавый мужчина. Когда он принес несколько бутылок розового портвейна, Дока успел основательно познакомиться с подружками с одинаковыми льняными волосами и курносыми носами. Обе оказались из Подмосковья, на курорт приезжали не впервые, поэтому знали все ходы и выходы. После первого стакана разговор пошел откровеннее, та девушка, которая пригласила в компанию, доверчиво прилегла на колени, шелковой шоколадной кожей возбуждая у Доки эротические чувства. Она была одновременно мягкая и упругая, словно гуттаперчевая воздушная гимнастка из цирка. Ее землячка, по виду, тоже не скрывала намерений завязать дружбу с ним, потому что мужчина рядом с ней оказался скованным что в мыслях, что в желаниях. Незаметно подоспело обеденное время, Дока собрался покинуть компанию, но подружка вдруг притянула его голову к своей груди, негромко прошептала:
- Не уходи, разве тебе с нами плохо?
- С вами хорошо, но я боюсь опоздать на обед. Не хотелось бы с первых дней нарушать распорядок дня, - поцеловал он девушку в щеку. Он успел почувствовать себя хозяином, загадывая, что вечером обязательно поведет новую пассию на природу. – К тому же, на таком солнце запросто можно обгореть.
- Сама упарилась, - она теснее прижалась к нему, поводила губами по соскам. Не поднимая глаз, обыденно сказала. – Давай уйдем вместе? Надоели оба, и мямлят, и жуют сопли.
- Согласен, - легко вскакивая на ноги, живо откликнулся Дока. Он словно ждал этого предложения – Собирайся, иначе недолго обуглиться.
- Куда это вы? – навострила сонную физиономию вторая девушка. Скользнула завистливым взглядом по Докиной фигуре. – А мне с вами можно?
- У тебя есть свой ухажер, - жестко отрезал тот под застывшей мимикой на лице ее обожателя.
- Какой он ухажер, мастер переливать из пустого в порожнее.
- Тогда выбирать надо было раньше.
Быстро одевшись, Дока помог своей подружке застегнуть со спины пуговицы на платье и влезть в босоножки, затем подцепил под руку, припустил к выходу с пляжа.
По узкой улице курортного поселка они поднимались в горы все выше и выше, пока дома не остались позади, пока не дошли до жиденького ручейком водопадика, журчащего с обрывистого склона поросшей густым лесом скалы. Свернув с тропы, Дока углубился в заросли, помогая идущей следом девушке вскарабкиваться наверх. Наконец, между кустами завиднелась небольшая полянка с неброскими цветами. Смахнув с лица капли пота, он на ходу расстегнул ширинку и тут-же увлек подружку на жесткий зеленый ковер, одновременно правой рукой задирая подол платья и стягивая с ее мокрой попы не успевшие просохнуть плавки.
- Да подожди ты, надо бы осмотреться, - попыталась оттолкнуть его она. – Кажется, в той стороне хрустнули ветки.
- Это кабаны, - отбрасывая плавки на траву и нашаривая головкой члена вход во влагалище, отрывисто пояснил он. Торкнулся задницей вперед. – Или мед-ве-ди-и...
- Да ты что! – пугливо взвизгнула партнерша. – А если сюда притащатся? Загрызут...
- Не ус-пе-ю-ут...
Ягодицы Доки заработали паровозными маховиками, в уголках рта начали скапливаться первые пузыри тягучей слюны. Он успел ощутить, как, забыв про медведей, принялась быстро подстраиваться под него подружка, как активно взялась она подмахивать, стараясь не упустить и своего. И тут-же закостенел всем телом, трепеща лишь кончиками пальцев на руках и ногах. Яйца сперва сморщились, а потом взорвались обильным потом, член задергался словно в приступе обильной рвоты. На какое-то время он потерял контроль над собственным существом, тыкаясь в пылающее лицо партнерши несмышленным кутенком. А когда стал приходить в себя, первой мыслью было та, что снова вернулась застарелая беда – быстрое извержение семени. Сколько из-за нее он пережил насмешек от многочисленных подружек и даже от своей жены, вспоминать было противно. Вот и сейчас Дока приоткрыл глаза, с испугом покосился на бурно задышавшую под ним партнершу. Но она ничего пока не замечала, исправно подмахивала задом, не забывая острыми ногтями пощипывать и его ягодицы. На плотно сомкнутых веках трепетали длинные крашенные ресницы, на сочных губах стерся слой краски, обнажив тонкую бледно-розовую кожу, на аккуратном носу подрагивали крупные капли пота. Невольно Дока отметил про себя, что подружка попалась почти красавица. В этот момент она еще выше задрала довольно длинные ноги, водрузила пятки ему на поясницу. Он понял, что нужно продолжать работать и дальше, несмотря на сникающий член, иначе может получиться крупный скандал, потому что на женщину с покладистым характером новая пассия никак не походила. Чтобы возбудиться снова, он продвинул руку между ее бедрами, поскользил ею по покрывшимся обильными выделениями половым губам. Потом запихнул указательный палец в тугое влагалище, под свой член, отвлеченно отметив, что новая знакомая еще не рожала. Внутри у девушки все кипело и чавкало, температура стояла такая, что кожу на руке пощипывало будто от жаркого пламени. Скорее всего, она успела кончить не раз, но не подавала виду, стараясь оторваться на полную катушку. Дока просунул вовнутрь еще один палец, подушечками придавил уздечку на члене и принялся ритмично двигать всю конструкцию взад и вперед. Партнерша уже изгибалась коромыслом, хапая горный воздух короткими жадными порциями. Сегодня она явно была в ударе. Но, как и в начале полового акта, из раскрытого рта не вылетало ни одного стона, лишь беспрерывные всхлипывания со всхрипами, перекликавшиеся с маслянистыми звуками, идущими снизу. Скоро и Дока почувствовал некоторое оживление в собственных половых органах, головка очнулась от забытья, уздечка натянулась, ощущая всю прелесть занятий сексуальными упражнениями. Ко всему, напарница поиграла мышцами влагалища, постаравшись сузить его до размера мышиной норки. Вздыбив ягодицы, Дока с удовольствием взялся за пахоту удобренной извержениями рыхлой пашни во второй раз.
Так, с небольшими перерывами на короткий отдых, продолжалось до тех пор, пока где-то в стороне снова не послышался хруст сухих ветвей. Оба партнера с неохотой отвалились друг от друга, пытаясь восстановить запальное дыхание. Никто из них не подумал отреагировать на громкие звуки явным беспокойством, будто в этом лесу на их поляне так и должно было быть. Через несколько минут, глядя прямо перед собой, по тропинке скорым шагом прошли мужчина и женщина средних лет. Они скользнули по крутому откосу на следующий виток стежки вокруг вершины горы и исчезли в зарослях дикого шиповника. Единственное, что постаралась сделать лежащая рядом девушка при виде незнакомой пары, это одернуть подол платья вниз,но Докина рука так и не дотянулась до сброшенных штанов. Он отвернул голову набок, поймал губами высохший стебелек и с довольной усмешкой взялся его бездумно жевать. Впервые за долго время он чувствовал себя полностью удовлетворенным.
Когда они спустились вниз, на чистеньких улицах приморского поселка зажглись первые ртутные фонари, на верандах многочисленных кафешек зазвенели струны электрогитар, а по ухоженным аллеям заважничали прикинутые отдыхающие. Из шашлычных тянуло вкусными запахами хорошо прожаренного мяса, из пивных запахами свежего пива. Голова у Доки начала покруживаться, во рту быстро скопилась горьковатая слюна. Подружка рядом тоже, видимо, испытывала одинаковые с ним чувства, с усилием передвигая длинные и ровные свои ноги. Дока мельком взглянул на часы, стрелки беспристрастно показали, что сегодня он пролетел не только на комплексный обед, но и на сытый ужин:
- Ты хочешь кушать? – проглатывая застрявший в горле шершавый комок, обратился он к спутнице.
- После такого марафона да кто бы отказался, - бросая голодные взгляды за каждую раскрытую дверь забегаловок, фыркнула та полными губами. – Ты решил меня угостить? – не дожидаясь ответа, добавила. – Ты знаешь, я была бы не против.
Дока сунул руку в карман брюк, наощупь перелистал несколько сложенных купюр. Кажется, взятых с собой денег должно было хватить на бутылку вина и на сытую закуску к ней. Поймав ладонь девушки, он вошел в первую же кафешку. Но цены оказались куда более высокими по сравнению с ценами даже в Докином, не столь северном, городе.Что там, что здесь, вездесущие армяне не стеснялись грабить покладистых россиян, а тем более, курортников. Потоптавшись у стойки, он ограничился не шикарным ужином на две персоны, а парой стаканов крепленого вина, несколькими отварными сосисками с прозрачными ломтиками хлеба к ним и пачкой плавленного сырка на двоих. Под конец трапезы водрузил на высокий столик две кружки с прохладным пивом.Как ни странно,этого угощения оказалось достаточно,чтобы восстановить истраченные силы. Ощутив бодрость духа, сразу за порогом Дока подхватил под руку на глазах взявшуюся хмелеть опять подружку, повлек за собой вдоль оживленного тротуара.
- Куда ты тащишь? – со смехом упиралась она. – У меня уже ноги не передвигаются.
- На карусель, красивая, - весело погремел он мелочью в кармане. – На два билета здесь должно хватить.
- Ни в коем случае, на сегодня приключений достаточно, - уцепившись за мохнатый ствол пирамидального кипариса, запротестовала пассия. Они успели завернуть на темную аллею небольшого парка. – Лучше проводи до дома, и сам ступай отдыхать.
- Но я еще не устал.
- А я бы с удовольствием поспала.
Дока присмотрелся к девушке, плечом прижавшейся к поросшему коричневым мохом дереву, заметил вдруг, что от стакана вина с кружкой пива ее развезло так-же, как днем на берегу, когда она прилегла на его колени. В голове мелькнула озорная мысль. Крепко обняв за талию, он стащил ее с освещенной аллеи на подстриженный газон, по нему доволок до ряда тополей вдоль белой стены здания прибрежного курорта и,прислонив к толстому стволу, рывком задрал подол платья. Наверное, она не успела сообразить, что он собрался делать, потому что, когда Дока воткнул ей член между ног, только и смогла произнести:
- Сумасшедший... От тебя пора бежать, ты затрахаешь меня до потери пуль-са...
Но смысл этих слов до него уже не дошел, не обращая внимания на приостанавливающих за деревьями движение пешеходов, он настырно старался достичь желанного оргазма, пробуя на прочность членом упругие стенки влагалища и стремясь добраться до заветной огненной точки в глубине. Он знал наверняка, что эта точка, от которой многократно усиливается ощущение блаженного полета, существует, она имеется у каждой женщины. Это она держала уздечку под головкой в постоянном напряжении, заставляя тело извиваться в эротических конвульсиях, помогая добиваться неземного экстаза.
Когда закончился каскад сладострастных подергиваний, Дока расслабленно положил голову на плечо подружки, полуприкрыл глаза. Ему было все равно, что кто-то может подглядывать за ними, он давно решил, что будет пользоваться любым моментом для удовлетворения своих сексуальных желаний, потому что начало половой жизни получилось слишком поздним. Теперь следовало наверстывать упущенное, чтобы успеть полакомиться в полный рост.
- Очнись, дорогой, - похлопала его ладонью по щеке партнерша. – Перед нами скоро толпа отдыхающих соберется.
- Пусть хоть вся курортная зона, - с усилием отрываясь от ее груди, промямлил Дока. На сегодня половых игрищ было достаточно, но в мозгу крутился один неразрешенный вопрос. Когда он созрел, Дока застегнул ширинку и взял за плечо оправлявшую платье девушку. – Ты далеко живешь?
- О как, только что умирал, - с удивлением уставилась она на него.
- Пойдем, я провожу тебя домой, - не стал он пускаться в объяснения.
Новая пассия жила далеко, за мостом через бурную горную речку. Обратно Дока почти бежал, он боялся опоздать на танцы, на которых назначила ему свидание пловчиха с огромными густо-синими зрачками. Она сразу понравилась и он не хотел ее упускать, пловчиха была куда интереснее отправившейся отдыхать подружки. С каждым шагом сил прибавлялось, и когда впереди показался освещенный фонарями забор вокруг шестой поликлиники, он вновь чувствовал себя в своей тарелке. Лишь чуть покруживалась голова, да руки оставались сухими. Девушка стояла напротив входа на танцплощадку, всматриваясь в лица выныривающих из темных зарослей парней и мужчин. Дока сходу сунулся лицом в пышную прическу, губами прихватывая кожу на высокой шее. Ему надо было как-то скрыть отразившийся на внешности – он это знал точно – отпечаток бурно проведенного дня.
- Ого, да вы, молодой человек, охамели, - испуганно отшатнулась пловчиха. – Что это вы так сразу!?
- Шучу, шучу, - отскакивая на безопасное расстояние и пытаясь спрятать блудливую улыбку, зачастил он. – Давно не виделись, успел соскучиться.
- Разве? А мне кажется, что вам было не до скуки, - попыталась присмотреться получше пловчиха.
Дока живо вильнул под сень дерева, с тревогой подумал о том, что сексуальная партнерша запросто могла отпечатать на рубашке или на теле следы губной помады. Вот это получился бы номер. Выдернув из заднего кармана брюк мятый платок, он суматошно принялся вытирать пот со лба, заодно стараясь надраить щеки и шею так, чтобы не оставить на них и тени для подозрения. Лупастая пловчиха не сводила с него внимательных глаз, она ждала ответа на свой вопрос.
- Каждый час показался мне високосным годом. – наконец разродился он правдоподобной фразой. Добавил как бы с укором. – И почему сразу на «вы», когда на море мы пообщались на «ты»? Ты успела от меня отвыкнуть?
- Давай на «ты», - пожала плечами подружка. – Но я к тебе еще не привыкала, чтобы начать отвыкать. К тому же, ты опоздал.
- О, это заявка на длинный разговор, - вместо того, чтобы оправдываться, ухватился за последнюю фразу Дока. – Давай сделаем так, я схожу за билетами, а ты подождешь меня еще несколько минут. Хорошо?
- Я на чужие деньги не рассчитываю, поэтому билет себе уже купила, - с достоинством проинформировала пловчиха. – А ты иди в кассу, иначе мы и на танцы не попадем.
- Договорились, - шустро вышел он из тени дерева. Кажется, на сегодняшний вечер ему все-таки удалось предстать девственником.
Танцплощадка была до отказа заполнена отдыхающими, Дока вместе с новой подружкой долго продирались сквозь сплоченные компании, прежде чем сумели найти свободный пятачок. Не успели осмотреться, как раздалась мелодия очередной ритмичной песни. Оказалось, ко всем достоинствам, партнерша неплохо танцует. Дока попытался подстроиться и неожиданно почувствовал, как жутко он устал в связи с переездами, обустройством на новом месте и лазанием по диким горам. Значит, ощущение легкости оказалось мимолетным, оно, как второе дыхание у спортсменов, было обманом для израсходовавшего много сил организма. Ноги заплетались, руки взлетали в воздух обломанными ветками. Все тело казалось набитым сырыми опилками. Но он сам захотел продолжить знакомство с этой красивой девушкой, то есть, пути к отступлению не существовало. Между тем, пловчиха окончательно освоилась, изредка кидая призывные взгляды превратившимися в синие омуты огромными зрачками, закрутила сбитой, будто резиновой, своей фигуркой в полный рост. Высокие груди ладно подрагивали в такт музыке, обтянутая коротким платьем попа сексуально подергивалась. Она словно задалась целью измочалить ухажора до упадка сил, будто чувствовала, что в чем-то ее хотят провести. Молодые мужчины и парни откровенно любовались ее красивыми раскованными движениями, не сдерживая кривых ухмылок по поводу неуклюжих действий явно проигрывающего ей в этом виде развлечений партнера.
И пловчиха добилась своего. Когда зазвучала медленная мелодия,Дока снова с раздражением взялся вытирать платком бежавший с него ручьями пот. В этот момент видный мужчина протянул девушке руку и увел в круг, даже не посмотрев в сторону Доки. Больше они не расставались до конца танцев. Уверенный в том, что его кинули, вслед за другими Дока потащился к выходу. И вдруг за железной калиткой ощутил на плече маленькую горячую руку. Он повернул голову, увидел синеокую красавицу, старающуюся идти с ним в ногу.
- Я подумал, что тебе с новым партнером стало лучше, - замедлил он шаги.
- Этот мужчина прекрасный танцор, - пряча лукавую усмешку, утвердительно кивнула головой пловчиха. – Жаль, что мне с ним не по пути.
- Почему?
- Он живет в другой стороне, - открыто прыснула в кулак девушка.
Дока остановился, растерянно осмотрелся вокруг. Он понимал, что понравился девушке, но тот, похожий на американского актера Стивена Сигала, мужчина выглядел таким представительным и надежным, что в голову не пришло предъявлять ему претензии. Облизнув губы, он снова всмотрелся в бездонные зрачки оказавшейся верной подружки. И утонул в них.
- Наверное, я сегодня перенапрягся, - хрипло сказал он.
- Я тебя понимаю. Когда я приехала, в первые дни только и делала, что отсыпалась, - сочувствующе улыбнулась она. – Не поверишь, на танцы я пришла лишь во второй раз.
- Иначе мы с тобой бы не встретились.
- Иди отдыхать и... приходи завтра на море, - негромко попросила она.
- Спасибо, но ты меня совсем не знаешь, - благодарный за привязанность, заторопился было он с оправданиями.
- Если бы я могла предвидеть, родилась бы гадалкой, - засмеялась она бархатистым смехом. – А так я всего лишь обыкновенная женщина, каких на улицах городов и сел великое множество. Иди, новое утро все расставит по своим местам.
Он пришел ближе к обеду, когда многие отдыхающие нацелились покинуть пляж. Дока стеснялся встречи не с синеглазой пловчихой, а с сексуальной партнершей, с которой"успел полазить по окрестным горам. Он боялся, что та окликнет его и закомство с новой подружкой на этом закончится, ведь места, которые обе выбрали для отдыха на пляже, находились почти рядом. Его тревога оправдалась, не успел он сделать по галечной россыпи несколько шагов, как раздался знакомый голос с хрипотцой:
- Сюда, разлюбезный, заруливай на нашу стоянку, - замахала сразу обеими руками вчерашняя подружка. Она явно успела и опохмелиться, и окунуться в новый кайф. – Только не ссылайся на режим и лечебные процедуры, я уже в курсе, какое у тебя здоровье.
- Я и не думаю оправдываться, на здоровье тоже пока не жаловался, - настороженно крутя головой по сторонам, остановился возле наброшенного на пляж покрывала Дока. Посередине лоскута материи снова возвышались несколько бутылок с портвейном, две банки кильки и буханка хлеба. Сидящая напротив землячка пассии небрежно обнимала за шею того худощавого мужчину в возрасте, который после их вчерашнего ухода в горы оставался с ней. Наверное, сумели договориться. – Но от выпивки категорически отказываюсь.
- А что здесь пить, ослиная моча, - пьяно откачнулась назад подружка. – К тому же, мы не в родной замоскворецкой конторе, а в отпуске.
- Он и вчера губы кривил, - неприязненно покосилась на Доку ее соседка. Мужчина взял девушку за щеку, развернул к себе и демонстративно поцеловал в губы.
- Спасибо за приглашение, ребята, но такой отдых меня не устраивает, - воспользовавшись моментом, Дока живо отвернулся, чтобы по ступенькам взобраться на бетонную эстакаду с раздевалками и душем. Бросил через плечо. – Желаю удачи.
- Ну и дергай, щелкунчик на час, - послышалось за спиной. – Проситься станешь, не пустим.
Поморщившись, Дока полез наверх.На залитой солнцем просторной площадке на деревянных топчанах подставляли жгучим лучам животы и спины курортники в разноцветных плавках и купальниках. Дока направился к одной из раздевалок, он прошел уже половину эстакады, когда вдруг увидел знакомую сбитую фигурку. Оттопырив круглый зад, девушка опиралась на железное ограждение, любуясь раскинувшимся до горизонта водным пространством. Ровные бедра с узкими полосками плавок на них равномерно переходили в полные икры, под коленями играли тенями сексуальные ямочки. Распущенные волосы на гибкой спине слегка шевелил набегавший с моря теплый бриз, в заброшенных на лоб защитных очках играли яркие блики. Вся она представляла из себя не вечно зависимую от разных обстоятельств слабую половину человечества, готовую выйти за кого угодно и нарожать тому кучу детей, лишь бы ее кормили, одевали да изредка замечали. Эта девушка цену себе знала. Женщины данного типа возбуждали Доку больше всего, потому что они были именно женщинами. О такой он мечтал сколько себя помнил и не задумываясь отправился бы за ней на край света. Он сразу узнал пловчиху, подумал о том, что и она видела, как крутился он по пляжу. Наверняка засекла его перебранку с теплой вчерашней компанией. Переступив с ноги на ногу, Дока набрался решимости и подошел к девушке сзади:
- Привет, а я тебя искал.
- Я видела, - помедлив, обернулась она к нему. Критическим взглядом осмотрела всю его фигуру в спортивном трико и сандалиях на босу ногу. Фыркнула под нос полными губами. – Выспался?
- Само собой, даже на завтрак не ходил.
- А на процедуры?
- Там назначили... еще успею.
Пловчиха снова покривила округлые линии лица в веселой усмешке, поиграла искорками в ярко-синих глазах. Облокотившись о перила, положила ногу на ногу, внизу поджарого живота четко обрисовался выпуклый лобок с вылезшими из-под плавок несколькими черными завитками волос. Дока почувствовал непреодолимое желание обладать девушкой, он понял, что она принадлежала к тем женщинам, которых мужская половина человечества прозвала сладкими. Все у нее было к месту: и округлый подбородок, и стоячие груди, и высокий розовый пупочек посередине мягкого живота с плавно переходящей в овальные линии бедер тонкой талией. И выпирающий лобок, вызывающе приглашающий овладеть хозяйкой всего этого богатства и насладиться не только отточенными внешними формами, но и опьянеть от внутреннего содержания, которое просто обязано было быть обильно хмельным. Чтобы сдержать охватившие его страсти, Дока невольно потянулся пятерней к прическе.
- Успевать надо вовремя, - назидательно заметила девушка. Вскинула брови вразлет. – Ты заметил, что люди потянулись на выход?
- Конечно, а что?
- Я, вот, думаю, может, и мне не стоит нарушать распорядок дня?
- В каком смысле? – невольно насторожился Дока.
- В прямом, - изучающе посмотрела на него девушка. – Я еще ни разу не загорала под дневными лучами солнца, которые скоро начнут прожаривать весь пляж. Говорят, это вредно.
- А мы не станем валяться на гальке, а пойдем купаться. Вот солнце до нас и не дотянется.
- Ты так хорошо плаваешь?
- С тобой хоть до Турции и обратно. Я видел, как ты профессионально работаешь кролем.
- Я тоже приметила, как ты тихо сидел под водой и ждал, пока я над тобой проплыву, - с издевкой прищурилась пловчиха. – Признавайся, любишь подглядывать за бабами?
- И в мыслях не было, - отнекался Дока. – Я за крабами и за медузами наблюдал.
- Интересно?
- Еще бы, я их впервые узрел.
- Ну, хорошо, - девушка прикусила нижнюю губу. – Иди переодевайся, и поплыли в Турцию.
Вода была удивительно теплой и мягкой, она обволакивала тело солоноватым рассолом, с глухими всхлипами впуская в себя и отпуская наружу руки с ногами. Большой красный буй, ограничивающий территорию купания, остался далеко позади. Дока старался не отставать от сноровисто идущей впереди девушки, он понимал, что рискует, с первых дней решив отплыть от берега на далекое расстояние, но понадеялся на крепость конечностей и армейскую закалку. Между тем, подружка словно перестала замечать своего ведомого, она прибавила скорости. Дока понял, что его решили проверить на выносливость. Собрав силы, ногами вздыбил пенный бурун, догнав пловчиху, намеренно пересек дорогу перед самым ее носом и, обдав крутыми всплесками воды, повернул обратно. Теперь совесть его была чиста, иначе чувствовал бы себя ущемленным. Какое–то время бравая мысль помогала легко преодолевать расстояние, до тех пор, пока Дока не решился посмотреть в сторону берега. Извилистая линия показалась такой далекой, что в груди шевельнулось чувство беспокойства. Обнадеживающего красного буя не было видно вовсе. Он замахал руками резвее, стараясь не поднимать головы из воды. Между тем тревога продолжала непроизвольно возрастать. Вспомнив случаи из армейской практики, Дока нырнул и надолго затаил дыхание в глубине, на поверхность выскочив только тогда, когда легкие приготовились взорваться от распиравшего их давления. На несколько минут парочка таких упражнений сняла нервное напряжение, позволив продвинуться к берегу еще на тройку сотен метров. Завиднелся качавшийся на ряби маленький красный шар. Пловчихи рядом не было видно, она или продолжила путь дальше, или отвернула далеко по горизонтали. И вдруг в области икры на левой ноге возникла резкая боль, заставившая разом закостенеть все части тела. Быстро погрузившись в воду, Дока пятерней с усилием дотянулся до икры, пытаясь помассировать сократившуюся мышцу, которая превратилась в выпуклый отпечаток окаменевшей буквы «М». В мозгу стрелой пронеслась мысль о том, что иголка, с которой он никогда не расставался, так и осталась приколотой под воротничком рубашки на берегу. Судорога не отпускала, мало того, она притянула голень к бедру напрягшимся сухожилием. Кожа в этом месте едва не разрывалась пополам. Как ни стучал Дока по мышце и по колену, натяжение продолжало увеличиваться. Скоро весь бок вместе с предплечьем занемел окончательно, словно через него продернули колючую проволоку. Загребая правой рукой, Дока из последних сил подтянулся до поверхности, чтобы успеть хапнуть несколько глотков воздуха, и опять камнем пошел вниз. Но молодой организм противился причуде умереть от случая, он боролся за жизнь как только мог. Снова и снова Дока дожимался до черты между небытием и бытием, не переставая отталкиваться от плотной воды правой ногой, помогая себе свободной растопыренной пятерней. Вот уж впереди блеснул скользким боком показавшийся недалеким шар буя, послышался громкий возглас купающегося. Уже можно было бы позвать на помощь, если бы хватило на это сил, если бы кто-то решился обратить на крик внимание. Дока четко понял, что может утонуть на глазах облепивших берег отдыхающих, не вызвав у них к собственной судьбе никакого интереса. Ему стало жалко себя, и эта жалость отобрала еще несколько крупиц драгоценного упорства. До вожделенного буйка оставалось десятка два метров, расстояние казалось непреодолимым, когда вдруг неизвестно откуда возникшая темная тень под водой метнулась к нему. И немедленно острая боль пронзила тело от макушки до пяток. Дока судорожно задвигал конечностями, открытым ртом пытаясь поймать такой желанный воздух. Ощутил, что левая нога распрямилась, каким-то чудом разом отмяк весь левый бок. Он уже имел возможность рвануть к берегу на полных парах. Метрах в пятидесяти в стороне из воды вырвалась одетая в солнечные блики женщина, пошла мерять расстояние широкими сильными отмашками. Поморгав ресницами, чтобы избавиться от влаги под веками, он тут-же последовал ее примеру.
Дока выполз из воды, под недоуменными взглядами немногочисленных на берегу курортников перевалился на живот и тяжко задышал. Почувствовал, как кто-то провел по спине чем-то острым. Оторвав голову от россыпи пестрых камней, скосил глаза, перед ним присела на корточки синеокая пловчиха. Лицо у нее было спокойным, а в пальцах она держала небольшой осколок ракушки.
- Я чуть было не утонул, - откашлявшись, сипло выдавил он из себя.
- Я знаю, но ты не утонул, - смахнула она волосы на одно плечо. Заметив недоумевающую его ухмылку, чуть помолчала и добавила. – Думаю, ты все равно бы добрался до буйка. Ты такой настырный...
На приморский поселок опускался очередной чудный вечер. Они шли рядом по аллее из пальм, высокие, стройные, еще издали вызывающие у встречных уважительный блеск в глазах. Дока успел покушать в санаторной столовой, девушка сходила к себе на квартиру. И теперь они встретились для того, чтобы пройтись по парку, повеселиться на многочисленных аттаракционах, побаловать себя молочными коктейлями, купленными у разбитных мороженниц. Дока несколько отошел от морского приключения, хотя нервная изморозь еще таилась внутри его тела. Он до сих пор не мог понять, кто подсобил избавиться от судороги, едва не отправившей его на дно. А что избавление не обошлось без посторонней помощи, в этом он был уверен на сто процентов. Несмотря на страх, он успел рассмотреть под водой мелькнувшую рядом гибкую тень. Все произошло так стремительно, что осознать, кто это был, не представлялось возможным. Новую знакомую Дока в рассчет не принимал, потому что она заплыла слишком далеко и не имела возможности так быстро придти на помощь. А больше рядом никто не плавал, разве что одетая в солнечные блики женщина, которая вырвалась из воды впереди него. Но и она вынырнула на слишком большом расстоянии, чтобы смочь проплыть его под водой. В очередной раз покачав головой, Дока зябко передернул плечами и повернулся к идущей рядом подружке. Он был обижен на нее за то, что она, как показалось, с прохладцей отнеслась к случившемуся с ним
- Не в силах забыть этот случай? – как о чем-то постороннем спросила она.
- С ним все понятно, - немного раздраженно отмахнулся он. – Не могу найти ответ на вопрос, кто сумел так незаметно приблизиться и воткнуть что-то острое в икроножную мышцу. Спазм моментально прекратился, иначе бы я пошел ко дну.Я заметил смутный образ, но кому он принадлежал, разгадать до сих пор не в состоянии.
- Человеку, конечно, - рассудительно заметила девушка.
- Понятно, что не Господу Богу, да вокруг все равно никого и близко не телепалось.
- Я все время находилась рядом с тобой, - как-то отрешенно сказала подружка.
- Когда я повернул обратно, ты ушла далеко вперед, - не согласился Дока. – Я все глаза просмотрел, чтобы отыскать тебя.
- Плохо смотрел.
Дока приостановился, пристально вгляделся в спутницу. Девушка перекинула сумочку на другую руку, она продолжала спокойно глазеть по сторонам, не выказывая ни малейшей заинтересованности к тому, о чем только что поведал ее собеседник. Ему показалось, что безразличие это напускное, на самом деле за ним что-то скрывается. Мельком взглянув на проходящих мимо людей, он поджал губы, на некоторое время ушел в себя. Подружка терпеливо стояла рядом, лишь рука потянулась к прогнувшейся вниз ветке лаврового дерева. И вдруг Дока ясно осознал, кто на самом деле является истинным его спасителем. Сморгнув веками, с напряжением уставился на разминавшую пахучий лист пловчиху напротив. Вместо благодарности в его глазах начало разгораться пламя негодования. Сделав глотательное движение, он сдержанно спросил:
- Почему ты не поспешила на помощь раньше?
- Потому что я была уверена, что ты доплывешь до берега, - девушка убежденно покривила пухлую розовую щеку. Расстегнув сумочку, вытащила острый осколок раковины и протянула его Доке. – Это тебе на память, чтобы в следующий раз знал, перед кем следует выпендриваться.
- Я не думал соревноваться с тобой, поэтому повернул обратно. Мне давно было ясно, что ты спортсменка, - не прикасаясь к раковине и не понимая, зачем ее предлагают, он покатал под кожей на скулах твердые желваки. – А ты знала, что я еще не успел акклиматизироваться.
- Хочешь сказать, что не имела права звать тебя за собой? – прищурилась на него пловчиха. – А кто первый предложил сплавать в Турцию?
- Я высказал шутливое предложение.
- Тогда в чем дело?
- Почему ты сразу не поспешила мне на помощь? – с упорством повторил он вопрос.
- Я уже говорила, что была уверена в твоих силах, - девушка выбросила осколок под дерево, нетерпеливо фыркнула выразительными губами. Наверное, выяснения посередине оживленного тротуара стали ее раздражать. – Что тебя интересует еще?
- Только одно это, - Дока в замешательстве потоптался на месте, он не знал, что делать и о чем думать. Если перед ним холодное существо, способное равнодушно проплыть мимо тонущего человека, то от него нужно бежать как можно дальше. Такие ни в грош не ставят жизнь постороннего человека, с ними и удовольствий не испытаешь никаких. А если девушка просто растерялась, то почему не желает в этом признаваться. Он по инерции повторил. – Лишь одно, больше ничего.
- Сейчас ты похож на попугая, - подружка вскинула голову, с громким треском защелкнула сумочку. – Знаешь, завтра мне нужно уезжать, и я не хотела бы испортить себе последний вечер. Так что, лучше я прогуляюсь одна.
- Тогда для чего нужно было знакомиться вообще? – снова с недоумением уставился ей в переносицу Дока. – Что это тебе бы дало?
- Я увлеклась тобой, с первого взгяда.
- А теперь разочаровалась?
- Выходит, что так.
В груди у Доки возник привычный прохладный пузырек пустоты, он начал появляться еще в детстве, с той поры, когда его оставляли в одиночестве. В такие моменты накатывала волчиная жестокость, призывающая рвать и метать окружающее. Услышав ответ девушки, он понял, что за несколько часов шапочного знакомства тоже успел привязаться к ней, почувствовать родное существо. Не то, которое буквально вчера по случаю тискал высоко в горах - подобных женщин вокруг было море - а именно свое, которое ищешь всю жизнь и ни за какие деньги не купишь. С первых минут встречи он как зверь впитал в себя это ладное, одновременно мягкое и упругое, тело с высокими небольшими грудями, с розовым аккуратным пупочком и вызывающе выпирающим лобком. О, как прекрасно, наверное, обнять точеную фигурку и до изнеможения насладиться прелестью плоти, созданной природой в единственном экземпляре. В то же время, как ни странно, он боялся запутаться в длинных завитках шелковых волос, тем более, заглянуть в огромные густо-синие зрачки, чтобы не утонуть в их бездонной глубине. И опять мечтал о продолжении знакомства, даже согласился бы на немедленную женитьбу, зная наверняка, что таких женщин не бросают.
И вот теперь все доброе, успевшее накопиться в груди, пришла пора выбросить как ненужный хлам. Этого делать нельзя было ни в коем случае. Осмотревшись, Дока напрягся. Уличные фонари обливали мостовую с окрестностями бледно-синеватым светом, поток людей уменьшился, отдыхающие разошлись по кафе и ресторанам, заняли места в кинотеатрах. Лишь изредка на тротуаре маячили прижавшиеся друг к другу парочки. За спиной девушки возвышался заросший густым кустарником с вечно зелеными деревьями над ним крутой бугор. Узкая тропинка ныряла в заросли и пропадала в двух шагах от дороги. Там, куда она бежала, разлилась вязкая чернота. Девушка собралась сделать первый шаг с того места, на котором приостановилась. Отряхнув руку от остатков лаврового листа, она поправила сумочку, взглянула на Доку. В глазах уже не было ни первоначального тепла, ни недавнего равнодушия, яркие зрачки выражали одно упрямство:
- Всего хорошего, - холодно сказала она. – Думаю, что провожать меня не надо.
И Дока решился. Подавшись вперед, крепко обхватил пловчиху за талию и поволок ко входу в образованный кустарником тоннель. Колючие ветви ободрали кожу на лице, на шее, они забрались даже под рукава рубашки. Но он упорно тянул жертву дальше, в самую гущу зарослей. На пути вырос камень с притоптанным пятачком перед ним. Дока опустил подружку на землю, всунул пятерню под ее платье. Девушка не сопротивлялась, она словно потеряла сознание. Он рывками сдернул с ее попы тоненькие трусики, затем стащил их с одной ноги. Расстегнул на ширинке замок и высвободил с каждой секундой твердеющий член, раскидав округлые колени безвольной жертвы, вошел головкой между ее половыми губами. С животной радостью ощутил тесное и горячее влагалище, отозвавшееся на проникновение в него упругими сокращениями скользких мышц. Волна наслаждения обдала Доку жаром от пяток до макушки, не в силах сдержать внутренние эмоции, он замычал растянутым в нитку ртом, еще дальше вгоняя вставший колом член. Головкой вмялся в подавшееся навстречу твердое препятствие, догадался, что это была шейка матки. Девушка охнула, дернула попой вниз и попыталась выскользнуть из-под Доки. Но он уже ощущал, как из яичек по каналу заспешила раскаленная сперма, сбрасывать ее на землю, когда половой орган обволакивала благодатная плоть, было бы кощунственно. Дока навалился на партнершу всем весом, заставив раскрыть чувственные губы, вложил в них свои. Через мгновение пловчиха притихла, потом подалась вперед, выпуская через нос длинный тягучий стон. И захлопала ладонями по земле, накрепко впаявшись мягким лобком в его пах. Мышцы влагалища задергались словно от судорог, они буквально высасывали из члена накопившуюся в нем энергию. А она хлынула бурным потоком без положенных в таких случаях перерывов, будто пробивший себе дорогу источник решил вытечь сразу весь.Такого блаженства Дока никогда не испытывал, он моментально взорвался обильной испариной, как переполненный паром котел.
Так они и лежали на земле, сцепленные мертвой хваткой неконтролируемого земным разумом закона продолжения рода, изредка встряхиваясь от прошивавших их конвульсий, не в силах пошевелить ни рукой, ни ногой. Губы обоих утонули в клубах слюней, ручейки пота перемешались тоже. После полученных друг от друга бесподобных удовольствий можно было бы забыть про конфликт и продолжить дружбу. Но как только Дока осознал, что тело начинает оживать, он отвернулся от девушки, взялся приводить себя в порядок. Принуждением к половому сношению он словно отомстил ей за то, что в опасную минуту она не поспешила на помощь, а понадеялась на его выносливость.
Тем временем девушка нашарила трусики, одела их и занялась собой, во тьме пытаясь отряхнуть платье и поправить прическу. Они невольно соприкасались, чтобы сразу отстраниться, будто исполнив сладострастный ритуал, снова превратились в незнакомых друг с другом людей.
- Тебя до дома провожать, или дойдешь сама? – когда пришла пора вылезать из укрытия, через хрипотцу холодно поинтересовался он у партнерши.
- Я пока еще не инвалид, - помолчав, с легким смешком сообщила она.
Они спустились на тротуар, боясь встречаться взглядами, осмотрелись по сторонам. Невдалеке играл яркими огнями приземистый кинотеатр, редкие парочки все так-же бороздили празднично раскрашенную разноцветными гирляндами улицу курортного поселка, из кафешек неслась несмолкаемая музыка. Потоптавшись на месте, Дока провел рукой по лицу, негромко сказал:
- Спасибо тебе за все. Я пойду.
- Там было очень глубоко, наверное, метров пятнадцать, - девушка нервно потеребила пальцами ремешок на сумочке. Она хотела что-то добавить, вскинула длинные ресницы и тут-же опустила их.
- Тем более, - не вдумываясь в смысл, сплюнул он под ноги.
Не оглядываясь, Дока заспешил по укрытому плиткой тротуару в направлении перекрестка, с которого асфальтовая дорога вела на вершину горы с похожим на белый океанский лайнер зданием санатория на ней. Он осознавал, что девушки с собственным мнением, у которой, к тому же, было все при месте, может не встретить никогда, но обида за равнодушное отношение к его судьбе не позволяла обернуться назад. Вызванная обидой же неприязнь мешала осмыслить и последние странные слова, ко всему, сказанные подружкой как бы со скрытой усмешкой.
 
Глава двадцатая.
 
Лакированный, черного представительского цвета, шестисотый «Мерседес» едва слышно шуршал шинами по великолепному автобану, в разных направлениях размеченному четкими белыми линиями со стрелками и украшенному по бокам разноцветными дорожными знаками. Через равные расстояния посреди шоссе торчали стойки с телефонными аппаратами на них, возле бордюра чернели большие полиэтиленовые мешки для мусора, так-же равномерно были расположены и автозаправки со всем необходимым – с автосервисом, с обычными в кафешках чаем и кофе, с сигаретами, вплоть до женских прокладок в промтоварных секциях. Поначалу дорога бежала как бы посередине Венецианского залива, с обеих сторон охлаждавшего ее, прогретую солнцем Адриатики, зеленовато-синими волнами. Сама Венеция располагалась на островах и попасть в чудный город можно было только по воде. А потом за тонированными стеклами машины устоялся обычный итальянский пейзаж с желтыми убранными полями, коричневыми возвышенностями и двух-трех этажными фазендами на их вершинах. Селения встречались не часто, все они по русским меркам имели вид скопления загородных дач для солидных людей. Мужчина устроился рядом с шофером, а женщина расположилась на заднем сидении одна, она решила продлить чувство комфорта подольше. Изредка она чиркала зажигалкой, прикуривала новую сигарету, затем нажимала на кнопку в спинке переднего кресла, плескала из термоса в чашку кофе, приправляла его легкой порцией коньяка, смаковала питье маленькими глотками и снова впивалась взглядом в окрестности. В голове ее теснились мысли о римлянах, о цезарях, две с половиной тысячи лет назад сумевших создать первую на земле демократическую республику, о когортах бесстрашных воинов, о гладиаторах из взятых в плен иноземных солдат. Обо всем том, о чем в юности читала взахлеб в исторических книгах и от чего до сих пор в груди не угасала звезда восхищения роскошной жизнью в мраморных дворцах с бассейнами среди оливковых рощ. Рощи эти, как и причудливые кроны платанов с другими деревьями, вместе с развалинами дворцов сейчас проносились за окном, можно было подать сигнал водителю, выйти из салона и прогуляться среди шершавых стволов, между древних стен, даже взобраться на какой-нибудь сохранившийся портальчик и помахать оттуда рукой проезжающим мимо путешественникам. Но она не спешила этого делать, потому что впереди ждали главные достопримечательности почти две тысячи лет назад поставленной на колени могущественной империи, не по своей воле поменявшей языческих богов на христианского Иисуса Христа. Сейчас женщина не желала начинать с малого, она жаждала того, чего в Риме было с избытком - всего и сразу.
Остались за очередным отворотом дороги очертания плавающей в жарком мареве далекой Вероны, той самой, в которой Ромео и Джульетта по прихоти Шекспира разыграли не меркнущий в веках спектакль. Вроде бы и сюжет был неприхотлив - он повторялся в каждом написанном слове со дня сотворения мира - и действующие лица ничего из себя не представляли – какая может быть любовь между почти детьми – но взял писатель пятнадцатилетних юнцов и повенчал их любовью со смертельным исходом. И получился коктейль, в котором до сей поры захлебываются от чувств и взрослые, и дети. Женщина проводила задумчивым взглядом колеблющееся в прогретых струях воздуха пятно из розовых строений, грустно и одновременно мечтательно вздохнула. На переднем сидении скрипнул кожей ее спутник:
- А может, все-таки, заедем? – с выжидательной усмешкой спросил он. – Такое место, единственное и неповторимое для всех нас, смертных.
- Ты прав, это мекка для истинных влюбленных, - так-же негромко отозвалась она. – Но мы с тобой успели переступить порог зрелости, а бередить душу воспоминаниями нужно лишь в одном случае - когда уже лежишь на смертном одре.
- Не спорю, но отдать дань уважения людям, стремившимся сберечь любовь даже ценой собственной жизни, я думаю, каждый нормальный человек посчитал бы за честь.
- И я не смею отрицать этого факта, если бы не одно но.
- Что ты хочешь сказать? – окончательно развернулся назад спутник.
- В их возрасте любовь была единственной для них целью в жизни, к тому же до конца и по настоящему неосознанной.
- То есть, влюбленных погубила обыкновенная концентрация сил на одном всего лишь чувстве, больше акцентировать внимание им было не на чем. Прости за неловкое сравнение, но подобное больше присуще душевно больным особям, занятым только своей болезнью.
- Вот именно, из-за небогатого жизненного опыта Ромео с Джульеттой не имели возможности оглянуться вокруг и спустить пар вовремя, и поэтому котлы их взорвались.
- Но такое часто происходит и со взрослыми людьми.
- Происходит.., как ты правильно подметил, чаще с душевно больными особями.
- Значит, во взрослой жизни настоящей любви быть не может? – мужчина пристально вгляделся в зеленые глаза женщины.
- Безрассудной, как у героев Шекспира – нет, - она с ироничной улыбкой развела руками в стороны. – А настоящая – глубокая и сильная – присутствовать обязана, та, ради которой мы все живем.
- Страдаем, надеемся и ждем, - со вздохом закончил мысль спутницы собеседник. Заняв прежнее положение, он вытащил из кармана платок, промокнул пот на лбу и на шее, сказал не обращаясь ни к кому. – Вот и попробуй после этого поверить в искренность любимой женщины, когда даже на признанное всеми бессмертное творение она смотрит под другим углом.
- На то она и женщина, чтобы разгадали не сразу.
- Гм, гм... опять соглашусь. Иначе, как в сказке, пропадет интерес к содержимому сундука на дне глубокого колодца...
Ответа на это вновь грубое сравнение не последовало, женщина докурила сигарету и молча затушила ее в никелированной пепельнице. Она не желала расставаться с некоторых пор пронизавшим ее душу насквозь теплом.
«Мерседес» бесшумно въехал на чистенькие улицы небольшого городка, свернул к каменному зубчатому забору, за которым стояло массивное круглое здание под коричневым колпаком, за ним виднелась высокая, вся в колоннах, наклонная башня с круглой же смотровой площадкой на верху. Водитель припарковался к обочине дороги, вопросительно взглянул на мужчину.
- Я думаю, для обзорной экскурсии нам вполне достаточно час - полтора, - в свою очередь полуутвердительно спросил тот у женщины. – За это время мы успеем заскочить в ресторанчик, здесь прекрасно готовят местную пиццу.
- Все тут знакомо еще по школьным учебникам, - почти пропела она, натягивая на распущенные волосы соломенную шляпку с широкими полями. – Помнится, один из великих открывателей силы земного притяжения лет эдак восемьсот назад проводил здесь свои опыты.
- Он влезал на самый верх построенной им самим башни и опускал с нее привязанные за веревочку грузики, а то и сбрасывал кого-то из учеников с площадки вниз головой, - засмеялся спутник. – А после него другие пизано открыли при баптистерии школу художестенного мастерства.
- Именно так, мой сеньор, - согласно отозвалась собеседница. – Николо Пизано был основоположником проторенессанса, его трудами мы сможем полюбоваться за этим высоким забором, слава богу, без колючей проволоки.
Водитель выключил двигатель и выскочил наружу, чтобы открыть двери, спутники вышли на тротуар и сразу попали под палящие лучи солнца. Красивым движением женщина загнула вниз полы шляпы спереди, защищая глаза от яркого блеска, ее провожатый лишь прищурился.
Возле входа на территорию баптистерия громадный негр продавал гипсовые фигурки животных, его обвешанные сувенирами соплеменники расположились по всему периметру музея под открытым небом, они совали незатейливые по одному– трем евро игрушки, цепочки, разную бижутерию со стеклярусом в руки туристам из разных стран и громко переговаривались друг с другом басовитыми голосами. Женщина выбрала красно-коричневого слоника, сидящего на задних ногах и задравшего хобот вверх, повертев его в руках, вложила в необъятную светлую ладонь африканца две монетки по одному евро.
- Сенкью, мэм, - пророкотал продавец, тут-же настроившись всучить еще что-нибудь.
- Грация, - остановила она его рвение твердым взглядом.
Африканец тут-же переключился на других посетителей. За турникетом открылась обширная территория, покрытая сочной зеленой травой с уложенными плиткой тротуарами, с посыпанными желтым песком аккуратными дорожками. Тропинки пересекали площадь баптистерия в разных направлениях, сходясь у входа в непривычный на первый взгляд главный храм, больше напоминавший обнесенный колоннами снизу до верху азиатский шатер с куполообразной крышей. Он возвышался посередине огражденного пространства, белый, унизанный ажурными нишами с длинными окнами в их глубине. Напротив громоздилась тоже вся в колоннах полуготическая просторная церковь с галереями по фасадам второго и третьего этажа, продолжавшимися на лицевой стороне узкой надстройки по всей длине строения. За храмами вдоль задней стены забора расположились трех этажные желтовато-красные здания, перед ними на вырастающей из белого мраморного постамента тонкой гранитной колонне вознеслась метров на восемь вверх бронзовая волчица-мать, кормящая из распухших своих сосков двух человеческих детенышей.
- Символ основанного две тысячи семьсот пятьдесят лет назад вольного города Рима, - расставив ноги перед памятником и заложив руки за спину, с уважением в голосе произнес мужчина. – С ума сойти, какая глубь веков.
- И основали его вскормленные этой волчицей два брата близнеца – Ромул и Рэм, - закинула сумочку за спину его спутница. – Вон они, толстощекие, под лохматым брюхом приемной матери высасывают волчье молоко.
- Не потому ли Римская империя за все время своего существования была агрессивной, пока из-за внутренних распрей сама не распалась на отдельные государства. Снаружи во все века она была непобедимой.
- Мне кажется, что это судьба всех великих народов, если бы не ссоры между боярами, кто знает, какое место в истории заняла бы Рюриковская Русь.
- И какое Византия, которая по духу к нам ближе. Ведь у этой греческой православной империи во главе со Спартой имелся выход на бескрайние российские просторы задолго до зарождения Новгородской Руси под началом Рюриков, - мужчина со вниманием посмотрел на спутницу. – По всему побережью Черного и Азовского морей до сей поры возвышаются развалины их древних поселений.
- А оттуда до Волги и до центральных областей России рукой подать, - согласно кивнула головой женщина. – Остальное доделали бы татаро-монголы, вряд ли Чингисхан справился бы с укротившими огонь греками. Подмяв под себя немерянные пространства, он положил бы их к ногам византийцев, как его предкам пришлось поступить перед воспрявшей ото сна Русью.
- К сожалению вышло так, что Византии к тому времени уже не существовало, ее саму крестоносцы растащили на части, - грустно вздохнул собеседник, поднял глаза вверх. – Странно, какие мысли может навеять дошедшее до нас из тьмы веков древнее изваяние. Все приходит и все уходит.
- И все возвращается на круги своя. Кажется, так сказал библейский Экклезиаст, а может и сам Заратустра, давно не перечитывала, - улыбнулась спутница. – Впрочем все философы, начиная с тибетских с индийскими мудрецов, с греческого Сократа, твердят нам об одном и том же, а мы как не прислушивались к дельным советам, так и продолжаем от них отмахиваться. - Она взяла собеседника под руку и, увлекая его за собой, сделала шаг в сторону от колонны. - Прости, милый, но так устроен мир, и эти чудные картины в славном итальянском городке Пиза, которыми мы любуемся сейчас, померкнут через несколько лет, оставив после себя в нашей памяти лишь туманный след.
- Он проляжет в нас Млечным путем, изредка давая знать о себе внезапными вспышками из прошлого, - подстраиваясь под ее походку, постарался поддержать поэтическое настроение спутницы мужчина. – И мы не перестанем восклицать – неужели все это было с нами!
Они покружили вокруг тоже украшенной сонмом тонких белых колонн знаменитой падающей башни, затем вошли вовнутрь, по узкой лестнице поднялись на смотровую площадку. Невысокий городок Пиза, утонувший в зелени деревьев, раскинулся перед ними как на ладони. Если бы не аккуратная разметка улиц и не чистота вокруг, жизнь в нем ничем не отличалась бы от жизни в таком же населенном пункте в России. Так-же по тротуарам спешили горожане, мигали огоньки светофоров, отделяя друг от друга жиденькие потоки автомашин, в лучах солнца сверкали окна и покатые крыши, создавая картину пожара. Но языки пламени были куда длиннее и жарче – они не тускнели от грязи, смрада и туч пыли, накрывавших российские города и села всегда.
И снова под широкие колеса немецкого лимузина упала ровная лента автобана, тихо шумел встроенный в обшивку кондиционер, из динамиков доносилась негромкая итальянская музыка. Пели Эльбано и Рамина Пауэр. Сочетание высокого, почти дисканта, тенора певца с бархатным, почти контральто, голосом певицы создавали атмосферу легкого напряжения, заставляющего прислушиваться к дуэту невольно. Женщина откинулась на спинку сидения, она бездумно водила пальцем по бедру, прикрытому тонкой материей летнего платья. Рядом с ней, опершись спиной на другой угол мягкого сидения, в отдыхающей позе возлежал ее спутник. Еще в начале пути он решил пересесть назад, проскользнув вслед за впорхнувшей в салон подружкой и заставив ту уступить часть территории. И теперь на ее лице изредка появлялась гримасса недовольства, принуждающая кидать жадные взгляды на вожделенную кнопку в переднем кресле, при нажатии на которую выдвигался небольшой столик с крохотным баром за ним. Наконец мужчина повернул голову в сторону спутницы и расслабленно произнес:
- Милая, ты не хотела бы выпить чашечку черного кофе с небольшой порцией коньяка?
Женщина покосилась на него подозрительным взглядом, сделала глотательное движение:
- Нет, дорогой, при такой жаре кофе с коньяком плохо действуют на нервы, - ответила она.
- По моему, в салоне не так жарко, - хмыкнул собеседник. – А глоток чудесного напитка только взбодрит и позволит наслаждаться прекрасными за окном пейзажами в полную меру.
- Где ты видишь пейзажи? – сердито отозвалась женщина. – От самой Пизы по бокам дороги тянется однообразная равнина с невысокими холмами гор вдали.
- Вот видишь, тебе уже пора принять допинг, иначе твои нервы не выдержат однообразия вокруг, - открыто ухмыльнулся мужчина. – Приготовить тебе чашечку кофе с коньяком, или ты найдешь в себе силы воздержаться до Флоренции?
- А почему это тебя так взволновало? – не выдержала завуалированного собеседником над ней издевательства женщина, заерзала на сидении, не зная, на чем остановить взгляд. – Кажется, ничем таким я тебя не зацепила.
- Шучу, милая, шучу, - затрясся в беззвучном смехе сосед. – Как только занял твое место, так сразу заметил, с какой жадностью ты поглядываешь на кнопку в спинке кресла. Вот и решил подзадорить, чтобы не так скучно было.
- Подзадорить.., - пробурчала спутница. – Лучше бы пересел на эту сторону.
- Ты хочешь переползти сюда на ходу?
- Почему бы и нет, все равно за стеклами авто беспросветная скучища.
- Тогда размочи ее хорошим глотком терпкого коктейля, и все займет привычные места...
Они остановились в самом центре Флоренции и почти сразу окунулись каждый в свои проблемы. Ее спутник поехал в представительство своей фирмы просматривать деловые бумаги, она сразу направилась по набережной реки Арно к знаменитому мосту с построенными прямо на нем трех-четырех этажными жилыми зданиями обычного здесь красно-песочного цвета. Постояв на середине перекинутого через усыхающую реку еще в начале первого тысячелетия подобия каменного виадука, ощутив пальцами прохладу древнего чугунного литья ограждения с железными, спаянными словно свинцовым раствором, булыжниками под ногами, женщина окунулась в паутину прожаренных солнцем нешироких улиц. Прежде чем войти в старинное здание, в котором располагалась знаменитая галерея Уффици, она долго бродила по городу, не переставая восхищаться мастерством древних итальянских зодчих. Пройдя к центру города, полюбовалась четкими контурами разлинованной голубыми разводами белокаменной церкви Санта Кроче – Святого Креста с шести конечной звездой на фасаде и колокольней ввиде квадратного минарета за ней. Отмерив несколько улиц, остановилась напротив ажурного кафедрального собора Диото с высоченной башней колокольни Джотто с узкими окнами – бойницами и фигурками святых в нишах. Задержалась возле массивных золотых ворот с библейскими сценами из Ветхого завета на обеих створках баптистерия святого Иоанна Крестителя. Древнее строение было похоже на окруженную крепостной стеной основательную марокканскую мечеть или на индийский Тадж Махал, только без четырех минаретов по углам, но с элементами, какие присущи замкам крестоносцев. Главный вход в нее отделывал Гиберти, а когда закончил работу, великий Микеланджело назвал ворота «Вратами рая». Оглянувшись вокруг и заметив, что на выступе фундамента разлегся какой-то мужчина в потертой одежде, она все-таки решилась подойти к створкам и притронуться к покрытым золотом пластинам. Металл отозвался шелковой прохладой, словно солнечные лучи не нагревали его, а скользили по поверхности, заставляя последний гореть нестерпимым жаром. Потом была христианская церковь Санта Мария Новелла. Женщина прикасалась к стенам с ажурной лепниной, трогала постаменты причудливых памятников рядом с сооружением, она будто пропитывалась духом старины, исходящим от всего этого великолепия, насыщенного благородной жестокостью с имперским величием. Она чувствовала, что прошумевшие века отгородились от суетливой действительности застывшей в камне мелодией мятежных душ и понимала, что нынешним поколениям землян оставить после себя, кроме технического прогресса, будет нечего. Разум современника ужался до размера процессоров, глаза превратились в затянутые тиной стоячие болота, лишь души каким-то чудом еще откликались на грандиозные вокруг творения рук человеческих. Скорее всего, связь их была все-таки неразрывной.
Потом снова была похожая на основательный дом с мансардой наверху католическая церковь с мраморной стеллой перед входом и готической колокольней сзади, еще одна и еще. Затем одинаковые с базарными строениями низенькие азиатские дворцы с коридорами из колонн вдоль стен. И снова пустынность флорентийских улиц с нескончаемыми рядами автомашин вдоль одной из сторон.
И вот теперь женщина готовилась войти в сокровищницу итальянской и мировой культуры галерею Уффици, которая расположилась в построенном по приказу семьи Медичи старинном здании. Она сунула несколько монеток в пасть бронзового вепря с мощными клыками, выставленного на краю площади недалеко от входа, затем прошла к фонтану с восседавшими на краях бассейна каменными героями и богами,с влекомой квадригой лошадей фигурой Аполлона на колеснице посередине. Возле ног богов пристроились страшные чудища, похожие на химер, охранявших стены Нотр Дам де Пари на острове Сите в центре Парижа. Точно так-же они корчили горбоносые рожи, высовывали длинные языки, замахивались или протягивали худые руки с длинными когтями по направлению к туристам. Их, позеленевших от времени, туристы не старались задобрить, но с опаской обходили стороной. Неторопливая очередь продвигалась к стенам древнего здания, тело ее скрывалось под сенью навесного крыльца со строительными лесами вокруг. Эти ажурные леса с шаткими мостиками встречались везде, будто итальянцы решили разом реконструировать все свои облезлые архитектурные сокровища и представить их взору гостей полностью обновленными.
В широких с высокими потолками полутемных коридорах стояла тишина, не нарушаемая даже стуком каблуков. Звуки поглощались толстыми ковровыми дорожками, красноватыми реками струившимися по дубовому паркету от одного входа в зал до следующего, от одного поворота коридора с лестницей вверх или вниз до другого. И не было конца ни заполненным реликвиями залам, ни бесконечным коридорам. Прижав сумочку под мышкой, женщина переходила от шедевра к шедевру, чувствуя,как с каждым шагом язык все теснее прижимается к небу, а во рту начинается настоящая засуха. Она успела оставить позади портрет герцога Урбинского работы Франческа, икону Мадонны всех святых Джотто, Тициановскую Венеру Урбинскую, Вакха Караваджо и даже Весну самого Сандро Боттичелли. Она со страхом приблизилась к Благовещению Леонардо да Винчи, с благоговением сложила руки на животе и в знак глубокого уважения чуть наклонила голову вперед. И вдруг рядом услышала судорожные всхлипы. Их издавал седой мужчина под семьдесят лет в прекрасной тройке, в галстуке и со шляпой в руке, слезы бежали у него из голубых глаз, текли по глубоким морщинам, скапливаясь на унылом носу и дрожащем подбородке. Некоторое время женщина стояла на месте как вкопанная, не зная, что предпринимать, затем тронула старика за рукав и по английски с участием спросила:
- Простите, мистер, смогу ли я вам чем-то помочь?
Мужчина пришел в себя, оглядевшись вокруг, он вытащил носовой платок и принялся вытирать лицо. Махнув рукой, сунул платок в карман пиджака и хриплым голосом сказал по русски, не сводя блестящего взора с картины:
- Чем вы можете помочь, мне уже за семьдесят лет и я впервые в жизни увидел наяву то, о чем мечтал всю сознательную жизнь.
- Вы русский?! – переходя на родной язык, опешила женщина.
- Я профессор из Новосибирского академгородка, - старик сморгнул влагу редкими ресницами, зажмурившись, неловко потянулся рукой к выцветшим глазам. – Выпустили, наконец-то, будь они все неладны... Скажите, разве можно лишать человека права лицезреть такую красоту?
Женщина проглотила набухший в горле ком, вильнула виноватыми глазами на собеседника.
- Нельзя, - выдавила она через силу, справившись с волнением, добавила. – Но кроме себя нам винить некого.
- Тогда почему хам, это скотоподобное быдло, у нас в России дикрует нам свои правила?
- Потому и диктует, что мы на диктат согласны.
- Вы хотите уверить меня, что мы достойны лениных со сталиными?
- Простите, но как раз эти вожди нам роднее, чем все остальные вместе взятые. Они плоть от плоти наши...
На узкий балкон древнего здания гостинницы официант вынес небольшой столик, застелил его белоснежной скатертью и украсил бутылкой местного тосканского. Затем принялся перекладывать с тележки на колесиках различные блюда, главным среди которых оказалась все та же пицца под густо красным соусом. Проследив за рассчетливыми действиями служки, женщина приподняла подбородок и посмотрела вдаль. Из глубины прохладной комнаты в раскрытую дверь была видна панорама раскинувшегося на пологих холмах невысокого города, утонувшего в зелени деревьев. С одной стороны гостинницы шелестела желтым усыхающим руслом река Арно с древними мостами-акведуками через нее, с другой за сглаженные вершины гор опускалось осеннее итальянское солнце со жгучими лучами. Светло-голубое небо накрыло город широким покрывалом, создавая ощущение спокойствия и уюта, воздух, как везде в Европе, был прозрачен, несмотря на мощные на улицах потоки машин. Она легким движением поправила складку на вечернем платье, кинула лучистый взгляд зеленых глаз по направлению к другой комнате, в которой ворожил над бумагами ее спутник. Обойдя вокруг стола с букетом цветов в массивной вазе, остановилась напротив сотканного из холста старинного панно в деревянной раме. На нем изображалась Флоренция времен Рафаэля, творца «Сикстинской мадонны» и Боттичелли, автора рисунков к бессмертному произведению Данте Алигьери «Божественная комедия». По мощенным булыжником улицам ходили знатные особы мужского пола при шпагах и в дутых венецианских шароварах до колен, рядом с ними держались женщины в длинных платьях с богатыми ожерельями на высоких шеях и в причудливых головных уборах. Как и в нынешние времена над домами возносились не только католические кресты на куполах многочисленных соборов, но и темно-зеленые свечи кипарисов между платановыми насаждениями. Небо неизвестный художник выткал светло-голубыми нитками, может быть он заканчивал работу такой же осенней порой, только пятьсот лет назад.
Наконец официант поставил по бокам стола два венецианских стула и протащил пустую коляску к выходу в коридор. Негромко защелкнулся дверной замок и тишина взялась прибирать пространство комнат с высокими потолками к своим рукам. Женщина прошла на балкон, подняв фужер, полюбовалась холодной игрой света на хрустальных гранях, затем наполнила его из графина рубиновым вином и отпила маленький глоток. В голове пронеслась мысль о том, что и это тосканское чудо делали еще в средневековье, излучающем до сей поры свет от расцвета культурных ремесел, что играющий рубиновыми искрами королевский напиток ровесник Леонардо да Винчи с Тициано Вечеллио, создавших первый одухотворенную Джоконду, второй не менее божественную Данаю. Вино горчит от растворившихся в нем веков, оно как бы передает запахи той эпохи, самой противоречивой из всех, когда с одной стороны вставало солнце возрождения искусств, а с другой надвигался мрак инквизиций с Варфоломеевскими ночами. Запахи будоражили воображение, заставляя невольно поводить плечами, женщине не хотелось отрывать фужер от губ, она вдыхала терпкий аромат в себя и ощущала, что уносится из настоящего во все сильнее влекущее прошлое. Там было интереснее, там почему-то казалось теплее и спокойнее, несмотря на безрассудство церковных служителей, на то – она знала это наверняка – что там ее ждал бы жаркий костер, на которых сжигали пособников нечистой силы. С прекрасными чертами мраморного удлиненного лица, с диковатым блеском в зеленых зрачках, заставляющим многих претендентов на ее руку терять рассудок, она точно попала бы в список ведьм, подлежащих немедленному сожжению.
На оголенные плечи легли широкие ладони, погладили указательными пальцами подбородок женщины и успокоились на ее груди. Она чуть повернула голову назад, скосила продолговатые глаза на мужчину:
- Ты закончил свои дела? – чувствуя, как от партнера исходит внутренняя сила и спокойствие, негромко спросила она.
- Даже успел продвинуться на шаг вперед, - обдавая кожу на ее шее клубочками тепла, зарокотал в ухо его бархатистый голос. – С Италией у моей фирмы никогда не было проблем, несмотря на то, что мафиозные структуры здесь как нигде в авторитете.
- Ну-ну, не преувеличивай, мафиозные кланы, как мне помнится, угнездились только на Сицилии, - не согласилась женщина. – Сначала они выполняли роль защитников народа от иностранных завоевателей, а потом переросли в бандитские группировки...
- ... которые с острова расползлись не только по всей Италии, но и по всему миру, - докончил предложение собеседник. – Прости, милая, к сожалению, это наша действительность и если бы мы вовремя не подсуетились, вряд ли что-либо удалось бы сделать даже в этом, предложившем миру демократический строй, государстве под руководством нынешнего лидера партии «Вперед Италия» Сильвио Берлускони.
- Ты с ним еще не познакомился? – быстро спросила женщина.
- А что такое? – немного отстранился спутник. – Ты успела соскучиться по приемам?
- Я имела ввиду совсем другое – он очень импозантный мужчина и мне кажется, что за Берлускони большое будущее.
- Если его не остановит налоговая полиция. Этот лидер правящей партии очень умен и остер на слово, но, к сожалению, азиатские привычки по части подкупов со взятками здесь проявляются сильнее, нежели в остальной Европе. Сказываются не только набеги мамлюков, но и влияние близких восточных соседей.
- Я с тобой согласна, к тому-же сама Италия состоит из разноцветных лоскутов. На севере ее открывает почти арабская Венецианская республика, а на юге замыкает полуазиатское Неаполитанское государство, там даже жители, в отличие от рослых голубоглазых северян, невысокие и черные.
- Остается лишь Рим с его тысячелетними демократическими устоями, - засмеялся мужчина, пройдя к столу, он оседлал венецианский стул и протянул руку к графину с вином. – Тебе не кажется, что мы начинаем потихоньку политизироваться, в то время, как цели перед собой ставим совершенно другие?
- Разница, каким из путей взобраться на вершину власти, небольшая, - присаживаясь напротив, улыбнулась женщина. – Главное, чтобы в любом из случаев чувствовать себя комфортно.
- Это я тебе обещаю.
На балкон легли первые тени от наступающей ночи, пахнуло прохладой, принесшей с собой ароматные запахи чего-то неповторимо итальянского. Может быть перепорхнувший через Адриатику ветер захватил с собой из арабских стран запах восточных сладостей и смешав его с переданными морем Тирренским африканскими ароматами, преподнес как национальное достояние этой страны.А может древняя земля Тосканы сама источала никому не уступающие по благовонию свои запахи. Из раскрытой в комнату двери сочился свет от хрустальной люстры, почти опустевший графин для вина играл правильными гранями. Искры отскакивали от него, впивались в бриллиантовую брошь на платье женщины над левой грудью, в крупные серьги в аккуратных розовых ушах, перепрыгивали на серебряные перстни с такими же камнями. Они добросовестно исполняли роль отлетевших от большого костра крохотных сгустков огня, воспламенявших нутро благородных камней, заставлявших тех в свою очередь рассыпаться бесчисленным множеством разноцветных светлячков. От этого безумства игры света и теней возникала небольшая радуга, которая на доли секунды зависала над женщиной, делая ее похожей на осыпанную сокровищами царицу Савскую или на не менее загадочную Клеопатру. Но обладательница чудного образа мало обращала на это внимания, неторопливые движения рук и гордо вскинутая голова говорили о том, что цену себе она знает и без этого фейерверка. Зато сидящий напротив собеседник все чаще взгляды украдкой менял на долгие смотрины неземного творения, на то, чтобы прибавить в переполненную любовью собственную кладовку новый, достойный возлюбленной, штрих. Искры не обходили стороной и его массивный перстень, и алмазные запонки на белой рубашке в крупную светло-коричневую полоску, и навороченные швейцарские золотые часы с россыпью бриллиантовой крошки по всему циферблату. Но проскакивали они по этим вещам куда стремительнее.
Наконец женщина осмотрелась вокруг, прикурив длинную черную сигарету, повертела в пальцах неизменную зажигалку. Выпустив дым через сложенные в трубочку губы, вскинула свои миндалевидные глаза на собеседника:
- Итак, дорогой, на каком из эпизодов мы тогда остановились?
- Ты это о чем? – занятый своими мыслями, отставил бокал в сторону мужчина.
- Все о том же, о нашем несравненном Докаюроне, - улыбнулась она. – Надеюсь, наша тысяча и одна ночь не спешит подходить к завершающей фазе.
- А чем мы хуже арабов, - подхватил благодушное настроение спутницы мужчина. – Лично у нас все только начинается.
- Тогда продолжим, пока дно в графине еще покрывается некоей толикой чудесного напитка и пока солнечные лучи из-за гор не отсалютовали световым веером. Он опахнет засыпающий анклав коротким взмахом и растворится во тьме.
- Но пока этого не произошло, мы успеем напитаться сексуальными заботами нашего героя и где-то порадоваться за него, а где-то посочувствовать. Не так ли, милая?
- Сочувствовать ему я уже не желаю, этот паразит с каждым разом наглеет все больше, - собеседница сделала кистью руки отвергающее движение, заставив спутника невольно прыснуть в воротник рубашки. - А вот проследить за его дальнейшими опытами над слабой частью населения Земли мне не терпится. Когда-то же должен кто-то оторвать ему гениталии за безудержное стремление к сексу, или, по крайней мере, хотя бы на время удовлетворить, иначе он посшибает все столбы вдоль всех дорог.
- Чем? – не сумел справиться со смехом мужчина.
- Тем самым, который отрастил...
- Ему такой достался... ик, с рождения.
- Тем более, он обязан владеть им с умом.
- Тогда слушай... ик, кстати, судьба у Доки... ик, не такая уж легкая... Прости.
- Прощаю и слушаю во весь слух. И перестань икать.
- Слушаюсь... ик, на чем мы остановились?..
Copyright: Юрий Иванов, 2006
Свидетельство о публикации №121003
ДАТА ПУБЛИКАЦИИ: 23.12.2006 01:41

Зарегистрируйтесь, чтобы оставить рецензию или проголосовать.
Конкурс на премию "Золотая пчела - 2020"
Конкурс на премию "Серебряная книга"
Конкурс юмора и сатиры имени Николая Гоголя
Документы и списки
Устав и Положения
Документы для приема
Органы управления и структура
Форум для членов МСП
Состав МСП
"Новый Современник"
2020 год
Региональные отделения МСП
"Новый Современник"
2019 год
Справочник литературных организаций
Льготы для членов МСП
"Новый Современник"
2020 год
Реквизиты и способы оплаты по МСП, издательству и порталу
Коллективные члены
МСП "Новый Современник"
Доска Почета
Открытие месяца
Спасибо порталу и его ведущим!
Положение о Сертификатах "Талант"
Созведие литературных талантов.
Квалификационный Рейтинг
Золотой ключ.
Рейтинг деятелей литературы.
Редакционная коллегия
Информация и анонсы
Приемная
Судейская Коллегия
Обзоры и итоги конкурсов
Архивы конкурсов
Архив проектов критики
Издательство "Новый Современник"
Издать книгу
Опубликоваться в журнале
Действующие проекты
Объявления
ЧаВо
Вопросы и ответы
Сертификаты "Талант" серии "Издат"
Английский Клуб
Положение о Клубе
Зал Прозы
Зал Поэзии
Английская дуэль
Альманах прозы Английского клуба
Отправить произведение
Новости и объявления
Проекты Литературной критики
Атрибутика наших проектов